За каменной стеной

Никогда еще я не была так рада видеть его, как сегодня!

Руслан Садыков снимает солнцезащитные очки-авиаторы и окидывает Мансура немигающим взглядом.

Переводит взор на меня и громко вопрошает:

– Это что за клоун?

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

– Ты кого клоуном назвал? За базаром своим гнилым следи! – оскаливается Мансур.

Руслан, игнорируя хамство Мансура, продолжает смотреть на меня.

– Это брат Фаиза… – еле шевеля пересохшими губами, сообщаю я.

– Он тебе угрожает? – глаза Садыкова глядят на меня, ожидая малейшего намека.

Не успеваю ответить.

Пытаясь успокоиться, нервно моргаю, и в тот же миг мощный кулак Руслана впечатывается в солнечное сплетение Мансура. Тот сгибается пополам и судорожно скрещивает на груди свои руки.

Садыков, как щенка, оттягивает Мансура за левое ухо и выволакивает за дверь.

Дверь закрывается.

Я стою и пораженно смотрю прямо перед собой на закрытую дверь.

В ушах мощными ударами пульсирует кровь.

– Кызым (татар. – дочка), – беспокойно зовет меня мама.

Вздрагиваю и перевожу на неё взгляд.

В больших синих глазах мамы мелькает беспокойство.

Дверь снова открывается, и раздается спокойный голос Садыкова:

– Диляра, ты готова?

Я поворачиваюсь к Садыкову.

Он стоит, как ни в чем не бывало.

Само спокойствие и уверенность.

«То, что нужно мне», – шепчет сердце, и я не могу не согласиться с ним.

Впервые в жизни меня защитил мужчина.

Для меня это целое событие. Знак, что я имею ценность.

– Диляра? – повторяет Садыков.

– Готова, – нервно улыбаюсь.

– Только сумок много.

– Разумеется. Где они? Я отнесу, а ты пока попрощайся с матерью.

Указываю рукой в сторону зала.

Садыков кивает и, забрав первые сумки, выходит из дома.

Мама сжимает меня в объятиях, целует в обе щеки. Взволнованно шепчет:

– Хороший он мужик, кызым. Слушайся его.

Слабо киваю головой.

Хотелось уехать с улыбкой, чтобы никто не переживал, но непрошенные слезы уже обжигают мои глаза.

Не расплакаться бы как маленькой.

Не маленькая я давно!

За время брака с Фаизом успела повзрослеть.

Садыков делает еще два захода, и, наконец, забирает мою последнюю сумку и встает напротив нас с мамой.

– На улице свежо. Диляра, у тебя есть пальто?

– Есть, – я поворачиваюсь к маме, и она понимает мою молчаливую просьбу.

Мама приносит пальто и бережно набрасывает его мне на плечи. Стягиваю на груди плотную ткань и целую маму в щеку.

– Спасибо, – шепчу.