На перекрестке двух миров

Одна из птиц спикировала на беззащитного прохожего, и я поняла, что это были скорее огромные ящеры, со страшных размеров пастями, в которых сверкали огромные острые зубы, жилистыми тушами, кое-где покрытыми перьями, перемежавшимися с островками скользкой переливчатой чешуи и гигантскими в своем размахе кожистыми крыльями, увенчанными когтистыми лапами. Лапы у чудовищ были похожи на ястребиные, с длинными пальцами и крупными суставами, только в разы больше и, несомненно, гораздо сильнее. По спине ящеров от самой головы до кончика хвоста сбегал острый шипастый гребень.

Зверюга оглядела улицу, будто выискивая кого-то своими черными глазами, и я инстинктивно отпрянула обратно в дверной проем. Пребывая в шоке от происходящего, я обернулась к бабуле, но она, будто бы вовсе и не была удивлена. Лицо пожилой женщины стало жёстким и мрачным, она словно ждала того хаоса, что творился на улице всю свою жизнь и была к нему готова.

– Флёр, дорогая, тебе надо бежать! – прошептала она, хватая меня за руку и втягивая обратно в обманчиво безопасный полумрак дома.

 – Сейчас ты мне, наверное, не поверишь, но эти чудовища ищут тебя. Если они тебя найдут, боюсь, судьба твоя будет хуже, чем у твоих родителей.

– Что? – непонимающе воззрилась я на нее. – Но ведь мои родители были самыми обычными: отец – простой ученый, мама – флорист, да и я ничем не примечательна. У меня даже магических способностей нет!

– Милая, ты еще многого не знаешь о своей семье. Просто послушай старушку. Сейчас не время для разговоров.

Беги! – бабушка уже сложила в мою сумку несколько свежеиспеченных булочек, флягу с водой и немного сыра и сунула её мне, проникновенно глядя в глаза.

Напуганная странным поведением бабули, но, все еще не понимая, что происходит, я все же сумела взять себя в руки и, метнувшись в свою комнатку под крышей, наспех побросала в сумку вещи – запасное платье, старый дневник матери, который я так и не нашла в себе сил открыть за эти годы, и простое, но очень красивое колечко, что осталось от нее.

Кольцо было моей единственной драгоценностью. Тонкий серебряный обруч, обвитый нежной гибкой веточкой с мелкими листочками и цветками, в середину которых были вставлены едва заметные глазу пурпурные кристаллы. Это кольцо вряд ли представляло какую-то ценность, но для меня оно было важно – его отец подарил маме на свадьбу, а она отдала мне незадолго до того, как они пропали. Мама наказала мне никогда не снимать кольцо, уверяла, что оно поможет мне и обережет.