Королевская награда

– С бароном?

Я снова вздрагиваю и ловлю себя на том, что все это время – путь от зала до спальни – думала совсем не о бароне.

В моих мыслях был другой мужчина.

– Что-то вы совсем побледнели! – охает Бетси и хватает меня за ладонь.

– И руки ледяные! Уж не заболели ли вы?

Служанка ласково дотрагивается до моего лба, а я продолжаю стоять на месте – все еще пораженная собственным наблюдением.

– Лоб прохладный, – Бетси смотрит в мои глаза. – Барон Марвин так напугал вас, бедное дитя?

– Нет, – я сглатываю ком в горле и устремляю взор в карие глаза горничной.

– Барон Уильям Марвин – сын покойного барона.

– Сын? – на полном лице Бетси отражается удивление. – Покойный барон?

– Да, Бетси. Его отец тоже умер, – меня начинает утомлять этот разговор, но я стараюсь говорить вежливо. Я и прежде не позволяла усталости или плохому настроению влиять на мое общение со слугами, вот и сейчас пытаюсь придерживаться этого.

– А новый Марвин – молод? И хорош собой?

Бетси улыбается во все лицо, и я, кажется, вижу все её крепкие зубы.

– Он молод и имеет приятную наружность, – уклончиво отвечаю я и прикрываю ладонью непрошенный зевок.

– Молодой, красивый, барон, да еще и сосед с вашими землями! – радостно произносит служанка.

– Бетси, дорогая! Ты, верно, забыла, что это теперь – не мои земли.

Сама говорю и слышу, каким грустным становится мой голос. Грусть отражается и в карих глазах горничной. Бетси поджимает губы и опускает свой взор. Молчит, а потом – вновь смотрит на меня говорит:

– Если вы хотите вернуть отцовские земли, почему бы вам не стать женой лорда Ральфа?

Мне кажется, что я бледнею еще сильнее. Грудь сдавливает, кожа покрывается зыбкими мурашками.

– Он ведь тоже приятной наружности, хотя и странный.

Мое терпение лопается, как перезрелая ягода.

– Бетси! – говорю я почти строго. – Как ты можешь даже думать об этом!

– А что такого, леди Розалинда? – служанка непонимающе глядит на меня.

Я глубоко вздыхаю. Еще и еще, чтобы, не дай Бог, не обидеть эту добрую женщину. Но когда я открываю свой рот, то понимаю, что я совсем не успокоилась.