Лесная тропинка до храма

Носи шапку и шарф, сейчас должно похолодать, нехорошо будет простудиться и заболеть перед Ветрардагом.

Люблю тебя. Я черкну еще письмецо, когда будем в Иэле. Вложу тебе красивых картинок в конверт, как в детстве.

Еще раз хочу сказать, что люблю тебя. И мама тоже очень любит.

Пора идти, мы собираем паруса, иначе нас унесет.

Пока. Жди еще одного письма».

– Они в порядке, они в порядке, они в порядке, – как заведенный повторял Альберт, в потемневших глазах стояли слезы. – Должно быть, забыли нарисовать водоотталкивающую руну, а я распереживался, боги, как глупо!.

.

– Ты же их любишь, – Софиа протянула руку и убрала прядь пшеничных волос, заправляя ее за ухо. – Потому и боишься. Это нормально, Берт.

– Просили тебя в лоб поцеловать, – нервная улыбка, быстрое касание губ к белизне кожи, тронутой покраснениями и нежными неровностями.

– Очень приятно, – Софиа усмехнулась, ответно чмокнув его в лоб – пришлось встать на кончики пальцев. – Пойдем снова рисовать?

Глава 5

Феликс клеил украшения на Ветрардаг.

Курт вчера достал ему картон, бежевый, как молочная пенка на какао; и теперь его сын безвылазно сидел в комнате, не прерываясь на еду, и вырезал развертки белых домиков. Они были крохотные, будто из сказки про гномов.

Мелисса беспокойно заглядывала – задумчивый, неземной Феликс казался странным. Всю жизнь он не мог усидеть на месте, бегал по дому, как ужаленный. То с готовкой поможет, то зачаруется и будет смотреть на то, как отец варит кофе, то побежит играть с братом и сестрой.

Хильда и Бьорн, как их мать, были не от мира сего – полупрозрачные создания, их будто выкормили эльфы и духи ветра. В тихом доме шумел один Феликс.

Все привыкли к подростку, у которого энергии хоть отбавляй – с каждым поделится смешинкой и радостью, темные волосы в вечном беспорядке, а улыбка от уха до уха. Дома он никого не стеснялся и каждому члену маленькой семьи был готов подарить тепло; но сейчас он сидел в своей комнате. И молчал.

– Эй, Феликс, – Курт постучал в дверь и, дождавшись тихого мычания, в котором с трудом угадывалось «заходи», зашел в комнату.

Везде валялись обрезки картона, пахло клеем и старанием. – Ты чего не выходишь?

– В груди как-то тревожно. Пытаюсь понять, что происходит, – признался Феликс, оборачиваясь к отцу.

– Расскажешь подробнее? – Курт сел рядом с ним и приобнял за плечи. Мягкая улыбка на губах говорила: «Я рядом, я с тобой, ты не одинок». В добрых глазах цвета еловых ветвей отражалось беспокойство.