Лесная тропинка до храма

 – Вы мои родители, я ваш сын! Неужели я не достоин хотя бы праздники с вами провести?! Вы в моей жизни присутствуете фоном, то появляетесь, то пропадаете, неужели я не заслуживаю хотя бы в неделю Ветрардага вас рядом? Я… У меня злости не хватает, да как вы можете! Каждый день смотрю в окно, ловлю взглядом ваш чертов корабль, и вы приходите только для того, чтобы провести со мной жалкие три-четыре дня… Или когда вы отплываете? Завтра?

– Перестань кричать, – мама выглядит уставшей, посеревшей, так, будто её внезапно сильно затошнило.

 – Мы сами этого не хотели.

– Если бы вы не хотели – вы бы нашли способ, – Альберт сжимает руки в кулаки, разворачивается и убегает в свою комнату. Злость булькает у гортани, еще пара минут – и она выльется через нос, уши, рот и даже через глаза, настолько он зол!

«Какое право они имеют так поступать со мной?» – Альберт чувствует, как злость превращается в горечь, а та выливается слезами, промачивая подушку.

Совершенно опустошенный, он сворачивается в позу эмбриона и мечтает о том, как мама или папа зайдут в комнату – обнимут, вытрут слезы, погладят по волосам, лягут рядом, да так и проспят в обнимку, пока рассвет не разбудит яркими лучами, бегающими по лицу.

Мама приходит через полчаса – мягкую шершавость ее пальцев, такую ласковую и грубоватую одновременно, невозможно с чем-то спутать. Альберт подставляет щеку под осторожные касания, старается не показать, что плакал – надеется, что кожа не влажная после слез.

– Мы так перед тобой виноваты, – Эмили касается его лба губами и действительно ложится рядом.

От нее пахнет морской солью, ветром и мандаринами – запах из детства. Сильные материнские руки прижимают почти взрослого юношу к себе, тонкие губы расцеловывают лицо, и старания Альберта идут прахом – он плакал и плачет сейчас, беззвучно, весь дрожит, как в истерике.

– Я так сильно вас люблю и так редко вас вижу, я не знаю, что мне делать, я бы хотел поехать с вами, но без Софии я умру…

Эмили улыбается уголками губ – она очень любит Софу.

Маленькая девчушка заменила для Альберта исчезающих, как тепло зимой, родителей, она любила его искренне и тепло, как брата и будущего мужа, как могут любить только с самого детства.

– Я все понимаю. Мы постараемся приезжать почаще, обязательно, – мама обвивает его шею руками, потом слегка отстраняется и вытирает большими пальцами падающие слезы.

– Я скучаю по тебе…

– И я тоже по тебе скучаю, малыш.