Шёлковые прутья

 – Но тебе не все ли равно! Передо мной можешь не притворяться, что обеспокоена! Я таких, как ты, за версту чую…

Какое дикое желание оправдаться и сказать, что Василий в корне не прав! Я вообще стараюсь чувства скрывать. А потом посмотрела в его горящие презрением глаза и передумала. В голове звучат, сказанные очень давно слова любимой бабули: «Никогда не оправдывайся, девочка, если ты не виновата. Оправдания только сильнее убедят в твоей виновности…»

И пусть он меня выставит за порог, но я до конца жизни запомнюсь этой холодной акуле своим неповиновением и дерзостью.

– Завидуйте нашей огромной любви молча, Василий Иванович! – Скрещиваю руки на груди, просто наслаждаясь, как из его ушей повалил дым, а на переднем сидении закашлялась охрана.

– Мой сын идиот, если верит тебе. Я был о нем лучшего мнения!

– Видимо, вам часто приходится ошибаться в людях, Василий Иванович.

Ваше презрение меня абсолютно не волнует. Впрочем, как и ваши деньги!

И тут он засмеялся! Словно я глупость сказала. Просто отворачиваюсь к окну, понимая, что его упрямую башку ничем не прошибить! Только потрачу время и нервы. И до самой больницы я не произнесла ни слова. Только внимательно прислушивалась к телефонному разговору Орлова. Из обрывков фраз поняла, что Степана разбился на машине, у него сложный открытый перелом бедра и ноги, переломы ребер, сотрясение мозга.

И сейчас он в операционной, так что нужно немного подождать. Но самое главное, его жизни ничего не угрожает. А вот будет он ходить или нет, еще неизвестно!

Когда мы поднялись в приёмный покой, нас проводили в комнату ожидания. Я сама не замечала, что меня трясет, пока обратила внимания на звук постукивания балеток о плитку на полу. Кто-то подал мне стаканчик с кофе, но я даже не посмотрела, кто это был.

Сделала глоток, но вкуса не почувствовала. Безмолвно рассматриваю автомобильную парковку из окна, потеряв счет времени…

Как же так, Стёпа? Ругаю его про себя? О чем ты думал, так сильно превысив скорость? Как же твои планы на будущее? В них никак не вписывается эта авария. И пусть я всего лишь друг, и, рано или поздно, отойду на задний план.