Скоро увидимся

– А я тебя знаю!

– Да?

Сумка на левом плече у нее в таких случаях не застегнута, рука легко скользит внутрь – у маленького пистолета свое удобное место.

– Ты в школе музыку преподаешь.

Она уже видит – с боков никого нет.

И сзади тоже.

Рука достает сигарету.

– Ребята говорили, ты классная.

– Иди в задницу, «кок» есть?

– У нас все есть.

Лиза, чиркнула зажигалкой и еще раз убедилась – вокруг спокойно и вряд ли они сейчас под чьим-нибудь наблюдением.

– Сам закуришь? У меня хорошие.

– Нет, спасибо.

Отец год назад умер от рака легких. Страшное дело, как приходил к нему в клинику…

Парень мотнул головой и отвел глаза, погрустневшие от ожившей в них чужой боли.

Лиза, в бесцеремонно ко всему любопытном подростковом возрасте, как-то спросила священника: «А чем отличаются человеческие души?» и услышала: «Тем, сколько могут вместить в себя сострадания».

– Будешь брать?

– Да, две дозы. Почем у тебя?

Парень выставил пальцы.

– Ты что, кактусы ел?

– За две, мэм, – обидчиво протянул тот.

За одну получилось бы очень дорого, но за две выходило значительно ниже стандартной цены.

Странно.

Надо еще раз обратить внимание капитана.

Тьма внутри у себя самой и движется в самой себе, она единственное событие, и нет никакого другого. Тьму нельзя исчислять ни временем, ни пространством.

Сразу после ланча поехать не удалось, так как все время вклинивались разные мелочи.

Кончилось тем, что отправились к миссис Ванлейн уже в конце рабочего дня.

Лизе нравилась криминальная полиция – своего рода орден, не только служба, но и единство неравнодушных к дурному людей. Даже пришедшие только ради надежных заработков и социальных гарантий, даже такие скоро делаются принципиальней, подтягиваются и начинают любить общее дело. Потом оно становится их философией.

Плохо только, ее родители очень волнуются. Последний раз, покидая их после короткого отпуска, она глупо бросила: «ребята, если что, за меня голову оторвут». Увидела боль в глазах у обоих – «если что» им не надо.

Хотела их успокоить, а вот ляпнула ерунду. Тем более, ее жизни ничего не угрожает. Или почти ничего.

Что родители волнуются – неприятно, а что капитан за нее беспокоится, приятно наоборот…

Когда машина въезжала в уже знакомые ворота, Дункан отметил на ручных часах половину шестого.

Он вспомнил еще про здешних детей, здесь вчера находившихся – с ними следовало деликатно разобраться, вдруг кто-то что-нибудь видел.