Суррогат любви. Substitute for love

– Когда?

– Папе – после свадьбы, а твоему деду я бы сказал после третьего ребёнка… – Аркадий попытался вернуть разговор на волну лёгкости и безмятежности.

– Awesome[17 - Офигенно.], – она кивнула и вернулась в комнату.

Её тон дал понять, что в голове Миланы бурлили такие мысли, которые лучше было бы немедленно прояснить.

Она остановилась посреди спальни и посмотрела на него.

– Милан, тебе чё-то не нравится?

– Не то, чтобы не нравится… – задумчиво начала Милана. – Просто я чувствую себя какой-то…

Он подошёл к ней и взял её лицо в свои ладони – это всегда выводило Милану на откровенность.

– Какой ты себя чувствуешь? Tell me[18 - Скажи мне.], – попросил Аркадий.

– Внешней, – Милана посмотрела ему в глаза. – I’m outside of you. Sort of…[19 - Я как бы снаружи, вне тебя, вне твоего мира…]

– Are you stupid?[20 - Ты что, глупая?] – Аркадий рассмеялся и обнял её. – Ты не внешняя, ты очень внутренняя. То есть…

Она с улыбкой отстранилась.

– Тогда почему ты почти не вводишь меня в свой мир? – спросила Милана.

 – Я не знаю никого из твоих бывших одноклассников, с которыми ты ещё продолжаешь общаться, я ни разу не видела твою маму, я уже второй раз предстаю перед твоим отцом в самом нелепом виде…

– Да прикольно получилось, чё ты?

Милана отрицательно покачала головой.

– Слушай, – Аркадий взлохматил себе волосы, глядя на Милану и пытаясь понять, как себя лучше вести. – Я не думал, что это важно.

Она улыбнулась.

– Для меня важно всё, что важно для тебя.

Сказать что-то в ответ было сложно.

Он поцеловал её, с радостью убедившись, что конфликт исчерпан.

– Ты на папу похож немного, – Милана потрепала Аркадия по голове, усовершенствовав его небрежный hair-style. – У тебя папа брюнет, а мама блондинка, да?

Аркадий кивнул.

– А бабушки-дедушки есть? – спросила она, вновь начав собираться.

– Есть, – ответил он, наблюдая за ней.

– Чётко! – воскликнула Милана и посмотрела по сторонам. – Где они?

– Ты про туфли? – уточнил Аркадий.

Милана рассмеялась и покачала головой.

– Про твоих grandparents, вообще-то.

– А-а. Мамины с ней в Швейцарии.

– А папины? – спросила она, неспешно застёгивая ремешок на своём чёрном Louboutin.

– Умерли уже.

Милана взглянула на него без тени улыбки.

– Извини.

Аркадий усадил Милану на кровать и опустился перед ней на колени.

– Вот поэтому я не хотел ничё такого обсуждать. Ты грустишь, и это стрёмно.

– Не могу же я всегда улыбаться, – мягко возразила Милана.