Суррогат любви. Substitute for love

Пусть Милана играет в бизнес – с ней деловой прикольней играть

    17 июля 2010

После завтрака отец около получаса поговорил с ними о предстоящих делах: он ожидал их присутствия на каком-то совещании. Милана внимательно слушала. Смоленская относилась ко всему с типичной для неё серьёзностью, кивала и смешно морщила лоб. Аркадий, поняв, что днём можно будет ни во что не вникать, с удовольствием смотрел на неё.

Они сидели рядом на диване в гостиной, и она то и дело касалась его – то ли нарочно, то ли случайно.

Ощущать её недоступную близость было томительно сложно, думать о чём-то, кроме неё, неинтересно и невозможно.

Как только отец уехал на работу и дом снова вернулся в единоличную собственность Аркадия, Милана была захвачена в коридоре.

– И чё ты себе позволяешь? – спросил Аркадий, прижимая её к стене.

Она смотрела на него своими завораживающе зелёными глазами и излучала волны самоуверенного спокойствия.

– Что-то не так? – невозмутимо уточнила она.

 – Комочки где-то застряли?

Губы вызывающе приоткрылись, взгляд игриво скользил по его лицу.

– Не уходи от меня без разрешения, поняла?

– Не указывай, что мне делать!

Милана попробовала оттолкнуть его.

– Командуй у себя в офисе.

Он вдавил её в стену, жадно целуя дерзкий рот. Милана обняла его, прижимаясь к нему всем телом.

– Если босс – докажи, – прошептала она, больно кусая его за ухо.

– Ну ты попала…

Утренний протест преобразовался в желание утвердиться.

Желание, ещё более разогретое вызывающим поведением Миланы. Судя по её ответной реакции, она тоже очень хотела отстоять свои оскорблённые блины и притеснённые права. Встреча двух порывов сулила разрушения. Спешно поднявшись на второй этаж, они ввалились в спальню, но не дошли до кровати, вновь прильнув к стене.

Картина, висевшая справа, трепетно дрогнула, Милана вскрикнула, платье треснуло.

– Страсть рвётся наружу, – прокомментировал Аркадий и получил несколько чувственных царапин по спине.

Длинные ногти вдавились в его кожу, Милана смотрела на него с каким-то новым дерзким огоньком в глазах, подзадоривая, накаляя.

Секс был жёстким. Накопившиеся противоречия решались резко, громко, страстно, оставляя заметные следы на коже и неизгладимые впечатления в памяти.

Наконец, с финальным громким аккордом Милана сползла по стенке, глядя на него остекленевшими от счастья глазами. Он помог ей подняться и восстановить равновесие.