Мой свет средь миров

К его удивлению, Крезор и Веста быстро пришли к взаимопониманию, и она, нисколько не смущаясь, сама обнимала их распутного будущего правителя.

Ратмир остановился в сени ближайших деревьев и не отводил от Весты глаз. Она неожиданно улыбнулась и взяла Крезора за руку. Филакас застыл, в замешательстве глядя на них. Дыхание перехватило. Его захлестнули чувство отчаяния и ледяная волна мучительной боли.

Когда они успели так сблизиться? Неужели он всё же ошибался, и его малышка руководствовалась лишь любопытством и влечением ко всему непознанному тогда в саду? Но ведь она не единожды тянулась к нему, и в её глазах ни разу не отражалась тьма лжи.

Или он видел лишь то, что хотел?

Чувства безжалостно рвали его на части. Ратмир отвернулся к дереву, прижался лбом к прохладному шершавому стволу не в силах видеть их вместе. Он пытался осознать и принять произошедшее. Филакас прикрыл глаза: в памяти возникли картинки прошлого, накрепко привязавшего его к ней.

Ратмир внезапно понял, что обо всём помнит только он.

День их знакомства. Трагедия следующей встречи. Для Весты же не существовало всего этого. Но даже если бы воспоминания вернулись к ней, то это совершенно не означало бы, что она разделяет его чувства.

Чувства?

Филакас в изумлении глухо выдохнул и обернулся. Как же он сразу не догадался, что это странное неудержимое влечение, желание защитить и находиться рядом ни что иное, как любовь. Почему не сказал ей об этом раньше? Может потому, что никогда раньше его не испытывал?

Он поднял глаза и устремил взгляд к паре, которая отстранилась друг от друга и о чём-то мило беседовала.

Веста сияла от радости и доверчиво вложила свою ладонь в руку постороннего мужчины. Она неожиданно покосилась в сторону Ратмира и нахмурилась, словно услышала его мысли.

Крезор что-то произнёс, и землянка вновь посмотрела на скрывающие филакаса деревья. Она уверено привстала на носочки и порывисто поцеловала принца в щёку. Тот удовлетворённо рассмеялся и, будто укоризненно покачивая головой, снова что-то сказал ей.

Ратмир поморщился от рассеявшейся по телу тупой боли. Она питала каждую частичку сущности ощущением непоправимости и обречённости. И всё же ему хотелось лишь одного – чтобы его малышка была счастлива, несмотря на ту муку, что причинял ему её поступок.

Филакас вышел из-за деревьев и направился к ним, не считая нужным больше скрываться. Он посмотрел на землянку. Их взгляды встретились.