Ноль часов по московскому времени. Новелла IV

Добрые люди уже говорят: «Это ж когда-а? Да еще Сталин!»

Стоп-стоп, могилу кровопийцы каждый год в декабре и марте заваливают цветами, причем в большинстве это делают граждане, бывшие при нем только подростками или еще не жившие; в очереди стоят, и цветы несут за собственные деньги. А в конкурсе «Имя страны» Сталин оказался на втором месте, хотя по слухам – его сдвинули вниз для Александра Невского.

Удивительно (даже если убрать/?/ уничтожение миллионов): маленький, рыжий, с щербатым противным нерусским лицом, с сильным акцентом и отсутствием каких-либо ораторских качеств – он стал предметом трепетного поклонения именно, и прежде всего, русских людей.

В отличие от Гитлера, сумевшего быстро наращивать благосостояние простых немцев, Сталин ничего не делал в этом направлении. Напротив, коллективизация разорила деревню, и все тридцатые годы она пребывала в такой бедности, что многие говорили: «стало полегче, когда немцы пришли».

Кошмарный поток похоронок во время Войны.

А после – несколько лет беспощадной эксплуатации аграрного населения, около 2 миллионов смертей от голода; это там, где продовольствие и производилось – крестьяне получали пищевой мизер на трудодни.

А вот такой документальный штрих к портрету той страшной эпохи.

Старший на полпоколения коллега отца рос простым сельским парнем.

С Войны в их колхоз не вернулся никто.

Это в кино у нас любят показывать как мужчины возвращаются после победы, женщины, рыдая от счастья, встречают, а какая-то ищет глазами среди новых прибывших любимого своего и… опять не находит.

Всё было прямо наоборот: множество уже уставших ждать глаз, и редкие вернувшиеся счастливчики. «Повезло одной на три села вокруг», – из стихов Роберта Рождественского про мать, к которой вернулись оба сына. Нереальная почти ситуация.

И вот этот пятнадцатилетний парень вместе с матерью запрягались для вспашки – принудительно, разумеется, – выполняя роль лошадей, которые тоже были использованы на фронте. Сзади шел и давил на плуг старичок.

И на других таких же сельчанах пахали, то есть женщинах и подростках; а норму надлежало выполнять и по глубине, и по площади вспашки.

Через два года мать померла именно от того, что в народе называется «надорвала сердце» (точнее образа и не сыщешь), а парень заработал выпирающие венами ноги. Высокий, сильный – хотел студентом заниматься волейболом, а ему: «ты аккуратнее себя веди, а то тромб оторвется – и улетишь». И жил уже дальше с больными ногами.