Ноль часов по московскому времени. Новелла IV

Ноль часов по московскому времени. Новелла IV

Алекс Норк

Четвёртая детективная история по материалам бывшего следователя Петровки Дмитрия Шадрина. Как и предыдущие, новелла, наряду с основным сюжетом, содержит историко-политическую публицистику.

Ноль часов по московскому времени

Новелла IV

Алекс Норк

© Алекс Норк, 2020

ISBN 978-5-4498-1351-0 (т. 4)

ISBN 978-5-4496-0587-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Продолжение серии по следственным материалам Дмитрия Шадрина.

Как и для предыдущих новелл: не рекомендуется читать любителям чисто детективных историй и людям с тонкой скрепно-духовной психикой.

Отец и брат уже дважды побывали в России, а я откладывал визит и отправился лишь совсем недавно.

Ненадолго.

И планировал ненадолго, потому что оба сородича укорачивали свое пребывание, возвращаясь, без неожиданных каких-то причин, раньше срока. И без внятных объяснений. Просто, вроде как, «чувство возникло – нечего там, особенно, делать».

Про «особенно», впрочем, ясности добиться не удавалось, а тем более – в планах такого ничего и не значилось.

Надо вспомнить, «не тяга» на родину вообще характерна для разных поколений нашей эмиграции.

Советская власть, в смысле возвращения, иногда напрягалась, а особенно после Второй мировой войны: заманивали Бунина, Бердяева, гениального шахматиста Алехина, и вообще: «ждем всех-всех…»

Некоторые купились, но из крупных имен – никто.

Хотя колебались.

Бердяев прочитал лекцию в советском посольстве, что считалось знаком крайней лояльности, Бунину уже запустили в печать сборник избранных произведений, Алехину предлагали хороший гонорар (а он реально нуждался) за матч с Ботвинником, другим тоже что-то…

Нет, соскочили!

И тогда Родина сурово сдвинула брови.

Она у нас и при ответной любви может по кому угодно проехать, а тут такая бесчувственность.

Оттянулись на вернувшихся и тех, кто оказался на оккупированных территориях: знаменитого певца Петра Лещенко схватили в Румынии прямо после концерта – скоро расстреляли, и посадили за решетку его жену.

Коллегу Бердяева философа и историка Л. П. Карсавина арестовали в Прибалтике, когда тому было уже под семьдесят, – умер через два с половиной года в лагерях. А большинство добровольно вернувшихся пересажали, и не все дожили в заключении до амнистии 53-го года.