Герцог (не) желает жениться, или Фиктивная семья для холостяка

Была бы настоящей невестой, еще и вам бы мозги промыла, если бы она не пускала.

– Мадам Норберг не читает сплетни. Газеты не успели ее подготовить к нашему роману. И, кстати, мы уже на ты! Завязывай выкать, Беатрис, ощущаю себя стариком. Да и после того, что между нами было, – он снова тянет ко мне свои руки.

– Но–но–но! – отпрыгиваю назад. – Мы не обязаны фантазии журналистов воплощать в реальность!

– Это там, где я тебя зажимал в каждом темном углу на приемах? Или как ты вешалась мне на шею, стоило появиться рядом особи женского пола?

– Хватит! – истерично кричу.

– Я бы на твоем месте так громко не исполнял, сотрудники не то подумают, – продолжает посмеиваться герцог.

– Ох, они благодаря газетам уже не то поняли, – горестно вздыхаю, присаживаясь в кресло. – Такой ерунды понаписали, стыд, да и только.

– Согласен, – кивает Вандербург, – они слишком увлеклись, добавляя от себя детали. Ты поэтому опоздала?

– Частично. Первым порывом после прочтения гадостей было оставаться дома ближайшие сто лет.

Но потом я вспомнила, что во всем виноваты вы!

– И пришла вершить правосудие?

– Ага, именно, – киваю, не замечая, что Вандербург посмеивается.

– Что ж, дорогая невеста, я весь в твоем распоряжении, –герцог опускается на пол и кладет голову мне на колени. – Приступай. Только прошу, завязывай выкать.

Растерянно смотрю на темную макушку, не зная, куда девать руки. И что я должна сделать? Оттолкнуть его? Но тогда придется взяться за лицо, а это слишком… Интимно?

– Ладно.

Но я не виновата, что ты старше меня на целый десяток лет, – единственное, что приходит в голову.

– И сразу записывать в старики? – Бернар поднимает голову и доверчиво заглядывает в мои глаза, прямо, как милый котенок.

–Ну нет, больше я на это не куплюсь! – подрываюсь на ноги. – Ты поцеловал меня вчера при всех, устроил шоу! А теперь я выгляжу влюбленной идиоткой! Я пришла по делу, а не ухудшать ситуацию.

– Беатрис, это я влюбленный градоначальник, который теряет сноровку из–за женщины, – Вандербург цитирует статью.

 – Не расстраивайся, пожалуйста. Люди сами придумали бы еще хуже.

Он подходит близко–близко и осторожно берет меня за подбородок. Затаиваю дыхание, сердце трепещет в груди. В голове сплошная каша, и на миг забываю, что собиралась делать.

Но в кабинете бьют часы, возвращая в реальность. Мягко убираю руку герцога. Ни к чему лишние эмоции. Вандербург просто играет, а я по неопытности ведусь.