Город украденных улиц

Внутреннее убранство они смастерили сами: на витражах красовались сибирские цветы и травы, статуи, вырезанные из дерева местными умельцами, смотрелись вполне достойно; единственной краденой вещью в интерьере были фрески из собора св. Капрасия (который, правда, к готике отношения не имел).

К чести двух авантюристов нужно сказать, что они обращались с готическими постройками деликатно и уважительно, как со старожилами Европы, выясняя, в каких местах есть трещины и разрушения и предлагая быстро и безболезненно заменить проблемные части на новые.

Большинство соборов охотно соглашались, видя, что эти двое – толковые и грамотные ребята.

Постепенно на окраине города, вдоль реки, выстроилась в ряд парижская коллекция – средневековая часовня Сен-Этьез, часть Отеля Клюни и собор-архитектурная компиляция. На него, кстати, прицепили те самые, много лет назад украденные горгульи из Нотр-Дама. Каменные уродцы почти не разговаривали, а только горько вздыхали.

Еще бы, кому взбредет в голову веселиться, имея столь отталкивающую внешность. С таким лицом одинаково неприятно смотреть что на Париж, что на Семизвонск.

Прямо напротив Отеля Клюни Чернышов пристроил несколько парижских беседок девятнадцатого века, изяществом и легкостью похожих на стайку воздушных поцелуев.

Так звезда Лютеции взошла над Кокшенкой.

Помимо домов Чернышов привозил из своих странствий и людей – мастеров, которые соглашались работать в его команде.

Поль Шартобрас, например, был архитектором, реставрировавшим Амьенский собор. Последний шепнул Евгению, что в городе Аржантьере он найдет удивительно даровитого, но впавшего в депрессию и беспробудный алкоголизм молодого человека. Евгений, навестив парня и оценив глубину его таланта, выяснил, что тот переживает из-за несчастной любви. Тогда он попытался его отвлечь, рассказав всю правду о себе и Семизвонске. Поль необыкновенно заинтересовался и решил принять посильное участие в рискованных авантюрах.

Едва приехав в сибирскую глубинку, Шартобрас нарисовал большой плакат с лозунгом: «Париж: увидеть и… ожить», повесив его во французском уголке Семизвонска, города, все больше и больше приобретавшего черты архитектурной фантасмагории.

Итак, не встречая никакого противодействия на своем неправедном пути, друзья вошли во вкус и тащили все, что только в голову взбредет, заменяя безупречными копиями.