Город украденных улиц

– Липокуцкий еще сообщил, что одна первокурсница недалекая распускает сплетни, что мы, мол, не в состоянии следить за учебными помещениями и что комнаты у нас ведут бродячий образ жизни, студенты пропадают, и все такое прочее. Девица вздорная, без печати интеллекта на лице, вихры нечесаные дыбом стоят. – Ребышевский постарался изобразить зачинщицу волнений в самых черных красках.

– Подозреваю, что она провалит зимние экзамены, – подмигнул Шкваркин.

– Срежется, срежется, как пить дать. Только поступила и уже народ баламутит, – поддакнул Ребышевский, недобро сверкнув глазами.

Вечером нежданно нагрянули репортеры.

– Скажите, правда ли, что у вас в университете полтергейст? – допытывалась развязная журналистка в модных очках, тыча ректору в лицо оранжевый микрофон.

Терпеливо объясняя назойливой барышне, что все это досужие выдумки и чепуха на постном масле, Шкваркин с грустью поглядывал на архитектурную нелепицу за окном. Уж лучше бы окна выходили на трансформаторную будку, чем на все эти средневековые изыски.

– И за что ты пресс-секретарю деньги платишь, это ее задача от журналистов отбрыкиваться, – пожурил его тем же вечером Ребышевский.

Шкваркин взял недельный отпуск, укатив в свою резиденцию, – тоже, кстати, с видом на венецианские палаццо, – оставив славную и толковую девушку Милицу Золотушину, служившую пресс-секретарем, воевать с журналистами местного канала. Она хладнокровно и даже с юмором отражала все атаки и ни капли не верила в  миф о перемещающейся комнате, пока в четверг вдруг не увидела заблудшую аудиторию рядом с собственным кабинетом.

Нахалка втиснулась между Милицыной каморкой и большим лекционным залом в семь окон. В итоге оба помещения значительно потеряли в площади: незваная гостья отщипнула пространства и справа, и слева, ведь нужно же ей было где-нибудь поместиться. Дверь кокетливо приоткрылась – самую малость, так, чтобы не разглядеть ненароком, что там внутри… Показалось Милице или нет, но вроде кто-то тихонько кашлянул.

Неужели в аудитории был человек?

Золотушина кубарем скатилась по лестнице на первый этаж, а через день уволилась по телефону.

Едва с Европы были сняты архитектурные сливки, как двух наших приятелей качнуло в сторону Азии.

Самым первым городом, подвергнутым разорению, стала Бухара, затем досталось и Багдаду, а потом во всю ширь развернулся восточноазиатский бум.