Легенда о рыжем драконе

Бабуля ловко намыливала мои волосы и разбирала их редким гребнем. Кожу снова щипало и я непроизвольно вздрагивала.

– Учись терпеть, деточка, – сказала старушка, – замужем всяко придется. Хорошая жена покорна, тиха и терпелива.

– И скоро ль замуж?

– Да вот как окрепнешь, так и будет сговор. Уж больно Кайл до осени хочет успеть. Оно и понятно, урожай богатый будет, сами не управятся. Ох, бедна девка…

– Не хочу я за Кайла, он же меня, как корову, покупает.

– Ох, нет, девочка. О корове хоть заботятся.

А жена существо бесправное. Хорошо б тебе понести не сразу, а вот осенью, на уборку. Глядишь, родить успеешь до посевной.

– А как-бы от свадьбы отказаться? Уж больно помирать не хочется мне.

– Да как же отказаться-то? Всем девкам замуж должно, у нас в деревне даже кривых берут в жены. Да и Кайл откуп большой сулит. Больше вон только в сколе могут посулить.

– А может мне в сколу, а? – ухватилась я за зацепку.

– Да ты чего? Сдурела? Они ж девок грамоте учат, а потом в господские дома в услужение продают, как скот.

А там хозяин попользует, да и выставит тяжелую вон. Отец с брюхом на порог не пустит.

– А замужем за Кайлом я не как скот буду? Кто знает, доживу ли до следующей осени.

От этих слов старушка аж замерла и перестала раздирать спутанные волосы. Видимо, о такой альтернативе она не думала.

– Тонька, ты серьезно что ль про сколу-то? Дома-то привычней. Да, может, Кайл умнее теперь будет?

– Не думаю я так. Да и кто меня защитит? Разве что ты? Кому я нужна-то ещё?

– Ох, девочка моя! Воробушек ещё совсем желторотый! А ведь и правда, в городе-то может повезет, за ремесленника какого замуж выйдешь.

– Как бы мне в сколу попасть?

– Завтра все обустроим, сходим к Венечке, он мне должен был. Хоть подскажет может что.

От радости я кинулась обнимать бабулю. Она аж гребень уронила.

– Фу, шебутная! – бабуля махнула на меня рукой и засмеялась. – Смывай пену, да выходи. Платья не забудь развесить, – указала она на грубую верёвку, натянутую вдоль стены и вышла из мыльни.

Как я уснула в тот вечер – я не запомнила. Но утром обнаружила себя все в той же постели, укрытой ветхой тряпицей. Молодой организм легко переносил тяготы жизни простой крестьянской девочки, но вот мой разум бунтовал против всего, что меня окружало. Нищенское существование, бесправное положение и очень мрачные перспективы. И единственный, кто хорошо относился к бедняжке, в чье тело я попала, – пожилая женщина.