Деревня Нура 3

Глаза отрешенные, но все видит и слышит, на вопросы отвечает, но как-то невнятно.

Когда он пропустил меня вперед себя, зайдя с дневного света в дом, я оказалась в полной темноте. Горевшую на столе свечу тоже сразу и не заметила. Но постояв минуты две, стала различать предметы.

– Макс, ты чего ставни не открыл? Темнота в доме, ничего не видно. В ответ Макс что-то промямлил, указывая рукой в угол.

Я не сразу увидела деда Мирона, он лежал в углу на широкой лавке. И удивилась тому, что он был дома, ведь Максим говорил, что дед уходит, когда солнце встает, а приходит, когда зайдет за горизонт.

– Он спит или заболел? – тихо спросила я Максима.

Он в ответ странно прожестикулировал и не сказал ни слова.

– Не сплю, – еле слышно ответил сам дед Мирон.

– Дед Мирон, вы что, заболели, может врача из больницы позвать?

– Ты почто осину в мой дом принесла? – на вопрос вопросом ответил дед.

– Какую осину? У меня в руках вообще ничего нету.

– А на лице твоем что?

– Маленький листик, расцарапала висок, вот и заклеила, когда шла сюда.

– Больше ко мне в дом с такими листьями не входи. Иначе сильно рассержусь.

– Хорошо, не приду. Я вообще-то за Максом пришла.

– Хлопца я отпустил, а то, что его сюда тянет, так с этим поделать я сейчас ничего не могу.

– Не хочу с вами спорить, тем более, вам, видно, не здоровится. Сейчас ставни открою, в дом свет впустить надо.

– Не смей! – неожиданно громко сказала дед Мирон. – Ты за меня не переживай, я до вечера отлежусь, и мне лучше станет.

Со стариками иногда такое бывает. Ты камень почто в моем доме оставила? Не я тебе его дал, не мне тебе его и возвращать. На, забери! – строго сказал дед.

Я протянула руку, и дед вложил своей худой и холодной рукой камень, он на миг засветился в моей ладони и сразу же потух.

– А как я могу вернуть его хозяйке?

– Ты сохрани его, а хозяйка сама за ним придет, когда время настанет.

– Так прождать можно и всю жизнь. Когда она придет, и придет ли вообще?

Я поднесла горевшую свечу ближе к деду и чуть не ахнула.

Такой вид был, что еще пять минут, и он помрет. Лицо худое, щеки провалились, глаза впали. Живой труп сверлил меня сейчас своими глазами, видно, действительно не было сил у старика, и он часто закрывал глаза. Но потом я заметила, как уголки губ дернулись, он явно был чем-то доволен. Но чем, я не знала. Потом тихо сказал:

– Бери своего хлопца и идите уже, дайте мне поспать, устал я.