Деревня Нура 3

– Дед Мирон, как же вы тут один?

– Идите, без вас мне легче будет.

– Так вы Максима совсем отпустили?

– Отпустил, но тянуть его сюда будет, как и сказал тебе раньше.

– Ясно, значит, не полностью отпустили. А может, все-таки доктора к вам прислать?

– Не нужен мне никакой доктор, идите уже. И не приходи в мой дом ни сегодня, ни завтра. Даже если хлопец убежит от тебя ко мне. Придешь к полуночи в канун своего дня рождения.

– Почему в канун моего дня рождения? Вы мне обещали все рассказать до дня рождения.

– Я и расскажу, от полуночи до часу ночи, у нас с тобой будет ровно час, вот тогда все и узнаешь. Поговорим, когда придешь, а сейчас уходите, только ковш со стола мне подай, надеюсь, это тебе не трудно выполнить.

– Здесь в ковше что-то налито, можно выплеснуть?

– Нет, дай мне его.

Я подала ковш деду, он глянул в него и жадно облизал сухие губы.

– Идите уже, – пытался крикнуть дед.

Я взяла Макса за руку и потянула из дома, на улице он упирался, как капризный ребенок.

Но все же тихо шел за мной.

Выйдя за калитку, я подняла с пола осиновый прут, который сломила, когда шла к деду, и оставила его у калитки. Как только я взяла прут в руки, Макс дернулся в сторону. Но я успела хлестнуть прутом по спине, и Макс остановился, замер так, как будто его пригвоздили к месту.

– Макс, ты меня слышишь? Если слышишь, моргни.

Он моргнул.

– Максик, сейчас тебе будет очень больно, я это знаю, но ты должен потихоньку идти за мной, до вон той осины. Нам обязательно надо дойти до нее, пока солнце освещает дерево.

Там тебе станет легче, обещаю. Пойдем, дружище.

Макс еле как шел, он не кричал, не издавал ни звука, но то, что он испытывал боль в ногах, выдавали его слезы, иногда заполняющие его глаза. Теперь я верила ему, про то, что когда он хотел подойти к двери, той, что у деда Мирона в доме под большим замком, его ноги испытывали боль. Так же и руки, если он пытался в доме перекреститься. Глядя на Максима, я поверила в то, что дед Мирон – дьявол нашей деревни.

И что с детства я оказалась его заложницей, а теперь наступило то время, когда я должна принести ему пользу. Мне кажется, я догадалась, какая будет цена моего спасения.

Максим не смог дойти до осины, я видела, как он оглядывался на дом деда Мирона, по его виду было видно, что он готов вернуться назад, но только не идти вперед. Сейчас я не знала, как ему помочь преодолеть этот промежуток, а вернее, черту между светлой и темной стороной деревни.