Не сдавайся. Твой день придет

Изоляция в комнатах была никакой, ее просто не было, и поэтому я услышала, как заговорил главарь:

– Здорово, Геныч, какими судьбами в наши края?

– Здорово, не ожидал, Байбут, тебя здесь увидеть. С чем пожаловал? – ответил сиплый голос Геннадия Валерьевича Макрушина.

– Че, даже не нальешь за встречу? – ответил другой голос.

– Проходи, гостем будешь, – ответил голос Геныча, затем услышала, как стукнулись стаканами. Потом пауза, и снова заговорил тот, который пришел с охраной, «Байбут» – имя странное, а может, это прозвище, не знаю, но именно так его назвал Геннадий Валерьевич.

– Геныч, нам тут малява с Магадана пришла, ты че, серьезно пришел у девчонки хату отжать?

– Малява, говоришь, а там не было начиркано, что я ее выиграл?

– Было, но понимаешь, братва в курсе, как ты у фуфлыжника выиграл, тебе че, не западло было?

– Байбут, я тебя уважаю, но за базаром следи. Хата мне здесь нужна, сам знаешь зачем.

– Геныч, ты меня в свои дела не вписывай, лучше скажи, ты про Алку Лютик слыхал?

– Приходилось, че, базар о ней хочешь держать?

– Ну так вот, тебе от Лютика пламенный привет, Геныч.

Она спрашивает: потолок тебе не давит?

Они оба засмеялись.

– Байбут, я в толк никак не возьму, че ты мне тут про Алку гонишь, я с ней дел никогда не имел, – серьезным тоном заговорил Геннадий.

– Теперь будешь иметь, ну а раз слыхал о ней, то наверняка знаешь, она хоть и на зоне чалится, но руки у нее длинные, до тебя дотянутся. Девчонка эта ее крестница.

– Да ну, а че мне про это до воли никто не говорил?

– Так вот, Геныч, я тебе сейчас и говорю.

Поэтому заплати девчонке за гостеприимство и вали отсюда, тогда братва постарается забыть твою позорную игру с фуфлыжником. Это Алкино условие. И лапы от пацанки держи подальше.

Дверь хлопнула, и настало затишье. Я сидела в углу и боялась шелохнуться, напомнить о себе. Не знаю, сколько прошло времени, от напряжения затекли ноги, я так и осталась сидеть на корточках у стены. Страх медленно парализовал, раз до сих пор сижу как прибитая к месту.

По ту сторону комнаты ни звука не доносилось. И я подумала, может, зэк вместе со всеми ушел, надо быстрее хватать самое необходимое и бежать, пока еще не поздно. Только я об этом подумала, как дверь толкнули, и на пороге комнаты появился Геныч. Он был одет так же, как и заявился утром, в джинсах, майке, и шапка снова натянута до глаз.

«Уходит», – мелькнуло в голове.

– Че уселась, иди сюда! – приказал он.