Малахитовый огонь

Ему до ужаса не хотелось выползать из своей конуры, но в то же время он очень хотел есть. В нем вновь вспыхнула борьба между двумя личностями: волевой, решительной, рассудительной и усталой, опустошенной, унылой.

Имевшийся дома хлеб давно зачерствел и покрылся плесенью. Николай попытался вспомнить, когда купил его, но потерпел сокрушительную неудачу. Пришлось идти в магазин. Почему-то внимание юноши привлек холодильник с напитками: он открыл дверцу, взял минералку и тупо уставился на этикетку. «Зачем я ее взял?» – удивился он.

Рядом стояла женщина в бордовом пальто, больших очках «а-ля 90-е» и смотрела на парня очень подозрительно. Наверное, пыталась понять, что творится в голове этого худощавого, давно не бритого человека, похожего, скорее на наркомана, чем на работника инженерной компании.

–Вам помочь? – спросила она спокойным голосом, хотя во взгляде плескалась настороженность. Ее манера речи была очень нежной, приятной и располагала к себе. Именно таким сопрано обладают героини фильмов – матери, которые поют колыбельные своим младенцам, качая их на руках.

Парнишка не сообразил сразу, что вопрос обращен к нему.

– Вам помочь? – повторила женщина.

Еле слышным шепотом ответил: «Нет». Наконец вспомнив, зачем пришел, поставил бутылку на место и отправился в отдел хлебобулочных изделий. Когда подошел к нужной ему полке, в нос ударил запах свежей выпечки, напомнивший о детстве. Мать Николая каждую пятницу пекла много пирожков с разной начинкой, источавших неповторимый аромат уюта, тепла и заботы.

Отец любил что-то мастерить в гараже и часто брал сына с собой. Сестренка обожала кататься на качелях во дворе и приносить ему куличи. Песок был везде, когда приходили с прогулки, мама охала от их вида, обещала, что больше не выпустит их гулять, а они смеялись. А потом, после душа, бежали наперегонки на кухню, где их ждали горячие, покрытые сахарной пудрой булочки, только что вынутые из духовки. Счастливое время! Казалось, что так будет длиться вечно.

Внезапно Николаю захотелось купить ватрушку или слойку с джемом.

О хлебе он вспомнил только у кассы, вернулся, взял батон, расплатился, вышел на улицу и приземлился на скамью рядом с магазином. Идти домой не было сил.

***

«Ну, тогда все!» – последнее, что сказала она в трубку своему безнадежному, уже бывшему парню, с которым встречалась пару лет. Бросив телефон на кровать, пошла в душ с чувством легкости, как будто с нее сняли двадцатикилограммовый груз.