Возвращение домой

Туристы, желающие сфотографироваться с настоящими эльфийками, исчезли так же быстро, как появились. Буквально только что чуть ли не очередь стояла, и вот уже мы опять никому не интересны. Или правильнее сказать: никому не нужны, потому как некоторый интерес все равно оставался и на нас по-прежнему оборачивались, но денег за возможность сфотографироваться больше никто не предлагал. Стоять и ждать следующих клиентов тоже смысла не имело. На проживание в Москве таким образом все равно не заработаешь, можно сказать, нам и так сильно повезло, а внимание полиции или тех, кто считает это место своим (такие почему-то всегда и везде находятся), обратишь на себя непременно.

Покинули Александровский сад мы без малейшего сожаления. При выходе взору эльфиек и Анжи предстали улицы, загруженные автомобилями. Но эти дымящие и шумные безлошадные повозки их скорее раздражали, чем удивляли. Одно хорошо: мы были уже хоть при каких-то местных деньгах. Правда, если говорить честно, все три мои спутницы с большим трудом воспринимали полученные фантики в таком контексте.

Что ничуть не помешало Анже ими заинтересоваться и очень внимательно осмотреть. Причину повышенного внимания (даже Эль, и та рассматривала куда менее тщательно) можно было угадать, особо не напрягая извилины.

– Хвостатая, давай договоримся, – обратился к ней. – Я сам тебе покажу, у кого можно воровать, а у кого нет.

– Я не воровка! – возмутилась Анжа.

– И в любом случае не в этом месте, – проигнорировал ее заявление я.

– Тогда ладно, – как ни в чем не бывало ответила она.

Ее прежнее обещание тоже было вполне надежно, но так будет лучше. Если теперь мы нарвемся, в смысле, на нас нарвутся какие-нибудь гопники или лица, к ним приравниваемые, то пускай лучше хвостатая их не покалечит, а полностью обчистит. То есть проведет самооборону за счет преступных элементов. В мире, успевшем стать моим, напавшего на тебя не возбраняется хотя бы убить (если получится), после чего собрать трофеи.

В этом мире все не так просто, но выход при желании тоже можно найти.

Далеко уйти не удалось. Нет, никто нас не задерживал, возникли совсем другие обстоятельства.

– А что это за уродство? – вдруг спросила Лара.

Да… Вопрос, однако. Сказать «памятник Петру Великому» язык не поворачивается.

– Великий Позор грузинского народа, Зураб Церетели, – дал я, на мой взгляд, самый правильный ответ.