Меня не видно изнутри

Было стыдно, что я ни черта не делаю, но я продолжала лежать.

Выбранная для чтения книга – «Сбежавшие облака» Оливера Кейзи оказалась напряжённой и даже неприятной, полной пренебрежительного тона. Утомительная повседневность, социальная грязь и безысходность лежали на страницах плотным слоем. Пытаясь заглушить отвращение, я долго шарила по книжным полкам среди классики и наконец – надо сказать, совершенно случайно – обнаружила на самом верху ранний роман Леви Норвича «Я и моя воображаемая семья».

Норвич был моим любимым писателем, а его «Семья» возглавляла список любимых книг. Волшебное, почти детское мировосприятие, душевные описания и беззлобный своеобразный юмор – всё это мало походило на современный бестселлер, терроризирующий соцсети цитатами и рекламой, но для меня истории Норвича, полные лёгкости и любви, были лекарством.

Я помнила тихие вечера и ночи в компании его книг. Приютиться в уголке постели, отгородиться от всего и вздыхать, когда слово, образ попадает в самое сердце.

Я тоже так думаю. Я тоже чувствую это. Задержать дыхание и перечитать страницу ещё раз. Прижать книгу к груди. Беззвучно смеяться через нос, чтоб никого не разбудить.

Истории с большой буквы, ни на что не похожие.

__________

«Нет ничего невозможного. Магия рождается изнутри. Увидеть её может только тот, кто сам творит волшебство».

__________

Мне хотелось быть такой же, писать так же. В сердце крохотным одуванчиком расцветала надежда, что когда-нибудь я увижусь с мистером Норвичем и пожму ему руку.

Человеку, вытянувшему меня из серой реальности в мир фантазий.

Когда я была маленькой, родители часто читали мне сказки и слушали мои сказки, но детство кончилось, и веру в волшебство, болтовню про рыцарей и эльфов окрестили наивностью. И хотя именно сказки рвались изнутри, я хотела, чтобы меня наконец восприняли всерьёз, поэтому начала исторический роман, только волшебная атмосфера Атермонта сама просилась на бумагу.

За время, проведённое здесь, я научилась различать сотни оттенков кирпича и черепицы: от кисельно-розового до горько-шоколадного. Закатный, багровый, огненно-рыжий, ржавый, охряной, ореховый, венозно-бурый, кофейный, кофе с молоком, мокко, крем-брюле, сухой цитрус, жжёное дерево, лиственно-жёлтый, грязно-песчаный, потёртое золото… Список можно было продолжать и продолжать. Палитра Атермонта порадовала бы даже придирчивого художника.