Меня не видно изнутри

Наевшись, Айзек откинулся на спинку стула и обвёл семью взором. Вид у него был – без шуток – властный. То, что так пугало меня в дяде Альберте, не шло ни в какое сравнение с этим взглядом.

– Что насчёт Розы? Её весь день дома не было?

– Была-была! – с жаром кивнула Марго, готовясь изворачиваться. – Снимала открытие всё утро. Так старалась! Вернулась мокрая до нитки, будто в море купалась. Глаза бешеные… от восторга – я аж испугалась.

Лили нервно грызла ноготь. Натан предложил ей помочь, и они начали втихомолку пихаться.

Крис не поднимала головы от тарелки. Похоже, тоже что-то знала. Я понимала, почему они с Марго так покрывают Розу. Мир и гармония в доме были важнее правды. Вроде бы, Айзек и Лидия приняли легенду Марго за чистую монету, но дотошного дядю Альберта так просто не проведёшь:

– Лили сказала, Роза сегодня пришла домой злая как смерть…

– И страшная как смерть! – с гоготом вклинился Натан.

– Натан, – рыкнул мистер Равел.

– Ой, да ладно, – Натан весело улыбнулся.

Лидия медленно повернулась к сыну.

Тот затих и покосился на Лили.

– Вы-то двое когда успели её увидеть? – недовольно спросила Крис и, сообразив, что проговорилась, поспешно захлопнула рот.

– Кристина, ты что-то знаешь? Где Роза?

Лидия напоминала уже не присяжную, а мирового судью. По спине просквозило холодом. Надо бы куда-нибудь записать: не вставать на пути у адвокатов.

Крис выдала фальшивую улыбку:

– Всё в порядке. Она просто переоделась и пошла печатать фотографии.

Прозвучало это так же неубедительно, как если бы Лили заявила, что Натан увлёкся вязанием.

Крис сконфуженно смотрела на Марго – нучто? Лица у обеих обречённые. Они уже предчувствовали, что Роза, вернувшись домой, будет в ярости.

Супруги переглянулись. Мистер Равел приложился к бокалу с вином. У Лидии в краешках губ проступили усталые морщинки.

– Пойду позвоню ей, – заключил Айзек.

Лидия вышла вслед за мужем. Сёстры Равел испуганно притихли.

Крис буравила Лили пристальным взглядом. Мне было жаль Лили – она ребёнок, она не знает всех этих подтекстов и недомолвок.

В ней всё ещё пышно цвела живая детская буквальность, наблюдательность, а вот умение думать наперёд пока не сложилось. Кроме этого, я целиком разделяла тягу Лили к чистосердечному признанию – непросто сохранять хладнокровие под пытливым взором дяди Альберта, который, к слову сказать, Кристина переняла один в один.

– Что-то вы недоговариваете, – внезапно сказал Альберт в полной тишине.