Меня не видно изнутри

Сладковатый запах поджаренного хлеба принял нас под свой покров, и сразу же, несмотря на недавний завтрак, в животе заурчало. За прилавком суетилась полноватая, румяная от жара печей женщина с крепкими опрятными руками. Марго направилась к ней:

– Доброе утро, миссис Рубус!

– Марго, золотце! Кто к нам пожаловал! Доброе утро, дорогая, – ответила та с теплотой, заинтересованно поглядывая на меня. – Всё как обычно? Сейчас соберу.

Марго кивнула, а я застыла возле двери, стараясь не привлекать внимания, но постепенно аромат вытянул из меня расслабленную улыбку.

Солнечные лучи проникали сквозь решётчатые рамы французских окон, освещая пол, стены и мебель яркими квадратиками. Миссис Рубус достала изнутри прилавка объёмную корзину и принялась складывать туда выпечку из разных коробок.

– С тобой приехала подружка? – спросила миссис Рубус, кивая в мою сторону.

Не успела начаться борьба вежливости со смущением, Марго избавила меня от необходимости подбирать слова:

– Это Алекс – моя лучшая подруга.

Мы тут почти на всё лето.

– Здравствуй, Алекс!

– Здравствуйте, – я почти незаметно приподняла ладонь.

– Рада знакомству.

– И я.

Марго ободрила меня улыбкой:

– Как ты уже догадалась, миссис Рубус – пекарь-кондитер. И мама Фрэдди.

– С Меркурием-то повидались? – спросила миссис Рубус, опережая мой вопрос.

– Не успели пока. Вечером, наверно.

Фрэдди. Меркурий… Сплошные имена.

– Марго, а кто такой Фрэдди? – спросила я, от незнания сгорая со стыда.

Она так громко хлопнула себя по лбу, что я подскочила.

– Вот я балда… Совсем забыла, что ты с ним не знакома. Фрэдди – сын миссис Рубус. Ничего, скоро увидитесь. И поверь, ты пожалеешь, что не кинулась обнимать миссис Рубус прямо с порога!

Они рассмеялись дуэтом, а я растерянно поглядела на маму неизвестного мне Фрэдди и, встретив её озорную усмешку, уставилась себе под ноги. Перед глазами предстал вычищенный до блеска паркет. Мои пыльные с дороги кеды рушили всю эстетику.

Миссис Рубус продолжала складывать в корзинку бумажные пакеты различной формы: наполненные багетами, караваями, хлебными палочками, булочками, печеньем, круассанами и ещё множеством всего, названия чему я не подобрала.

На припудренном мукой фартуке не было ни пятнышка. Закатанные рукава пекарского халата сияли белизной. Оценив армию искусных фигурных пирожных, поблескивающих из-под стекла холодильника, я пришла к выводу, что кондитером миссис Рубус была высококлассным.