Меня не видно изнутри

Марго иногда развлекала меня рассказами, как каждое лето кто-нибудь из родственников и старых друзей семьи наведывался с нежданным визитом или, если быть точнее – с набегом на уютный дом, и к отъезду чуть ли не срастался со стенами, задерживаясь ещё на пару дней, потом на недельку, и до тех пор, пока осень не вступала в свои права. Казалось бы, спустя столько времени терпению хозяев должен был прийти конец, но гостевая комната всегда была готова к приезду посетителей.

Принятое в спешке решение влекло за собою сомнения.

Всё это великолепие походило на уютную ловушку, искусно обставленную сценаристом фильма ужасов. В чудесный город заманить «и заключить во тьме»[1 - Цитата о Кольце Всевластья из романа-эпопеи «Властелин Колец» Дж. Р. Р. Толкина.]. Улыбнувшись мрачноватой строчке, невесть почему всплывшей в памяти, я списала всё на волнение.

Повсюду пустило корни горячее лето. Не спасали ни тень, ни ветер. Июньское солнце сговорилось с испаряющимся морем и окутало побережье невыносимой духотой.

Влажный воздух собирался под одеждой, превращая её в парник. Даже Марго в её лёгком коротком сарафанчике взмокла так, что была готова раздеться до трусов.

В ответ на её взмыленный вздох я в очередной раз побурчала, что мы могли бы сейчас ехать в комфортабельном автобусе с кондиционером – если бы Марго предупредила о поездке заранее. Билеты пришлось искать в последний момент, когда все парные места уже раскупили, а ездить отдельно она люто ненавидела.

Марго всегда закидывала мне на колени свои длинные ноги, вечно затекающие между сиденьем и спинкой впереди стоящего кресла, и, уткнувшись в моё плечо, всю дорогу дремала под музыку из плеера – тоже одного на двоих.

В вагоне Марго предложила купить нам по мороженому, но я отказалась – после сладкого только больше захочется пить. Пожав плечами, она расплатилась с продавщицей, тоскливо проводила взглядом переносной холодильник и раскрыла обёртку фруктового льда. С азартом его попробовав, Марго протянула: «М-м-м… Мороженое.

Со вкусом холодильника, как я люблю» и развалилась на пустом сиденье напротив.

В движущийся поезд сквозь открытые окна проникал ленивый ветерок, но на станциях скорость стремительно снижалась, отчего мы вскакивали с мест, высовываясь наружу прямо как две радостные собаки. Пытаясь охладиться, я обмахивалась помятым ежемесячником «Билберри», купленным на станции. Читать в такой жаре было сложно.