Игра без правил

Четырехметровый забор из бетона уходил в стороны от ворот и до ворот, а все пространство перед заграждением было обработано синтетическим репеллентом, уничтожившим навязчивую растительность.

Исключение составляла лишь устойчивая травка, которая, словно пушистое одеяло, покрывало разровненные бульдозерами площади.

– Хорошо они устроились, – заметил Леон, когда КТМ вкатился за ворота и остановился в кармане безопасности – отстойнике, в котором происходила окончательная идентификация транспорта, чтобы выявить возможную подделку партизан.

В прежние времена на территорию добывающих баз, бывало, прорывались управляемые фугасы весом в десятки тонн и уничтожали все вокруг, вплоть до последнего гвоздя, вынуждая компании проводить дорогостоящее восстановление оборудования или уходить совсем.

– Красивая травка, – поддержал Брейн. – В Гунукасте тоже имелась зона безопасности, но там было черным-черно.

– В Гонукасте мрачно, – согласился Харви. – Они, похоже, на химикатах сэкономили и просто сожгли все отработанной породой.

– Как это породой? – уточнил Юган, расслабляясь после выполненной работы.

– Отработанная порода пластического угля может гореть, если поджечь ее магниевой шашкой, – пояснил Брейн.

– Ничего себе! А по виду – просто булыжники.

– А ты думал, почему им дороги не мостят? Столько строительного материала, а он даром валяется в отвалах.

– Тогда бы партизаны конвои прямо на дорогах зажаривали, – сказал Ляминен.

По броне КТМ хлопнули ладонью, что означало – приборный контроль пройден.

Спереди опустилась бронеплита, и КТМ стал рулить по извилистому выходу из рассеивающей воронки, в центре которой находился карман безопасности.

В случае проникновения в карман заминированного автомобиля и его подрыва бетонные стены разлетелись бы в пыль, но взрывная волна ушла бы вверх по склонам воронки, отлитой вокруг кармана. Сверху это выглядело как кратер, но кратер был рукотворным.

Следом за КТМ в карман зашла «кассиопея», где водитель вытирал платком пот и не мог поверить, что удалось прорваться.

Его напарник сидел рядом на запасном сиденье и таращился в окно. Он молчал уже целый час, погруженный в собственные мысли.

Пассажиры также вели себя по-разному: одни оживились, радуясь окончанию ужасного пути, другие продолжали вздрагивать, все еще не веря, что испытания закончились.

КТМ стоял на внутренней дорожке, ожидая, когда выйдут все транспорты.