Шабаш по случаю бродячей луны

– Тебе придётся высадиться в деревне Рата. Я поеду прямо до Эбы, а ты пойдёшь туда пешком, чтоб никто не подумал, что мы вместе в Эбу поехали, – сказала Ида. – Идти недалеко – минут двадцать.

– А, ну да, конечно. Лишь бы кто ничего не заподозрил, – оскалился я.

– Всё, можешь доставать руку, – сказала Ида, подойдя ко мне. – Покажи.

Я вытащил руку из ведра и посмотрел на рану, покрытую толстой белой корочкой. Ида недолго рассматривала её, а после произнесла с уверенностью:

– Дней пять – и шрама не останется.

Я хотел её приобнять в знак благодарности, но она тут же, как кошка, выгнула спину и увернулась от меня, улыбаясь.

В одни дни, когда мы лежали с ней на только что прорезавшейся из земли траве у Озера Косаток, она ласкала меня, запуская руку в копну моих светлых волос, в другие – не позволяла касаться себя.

– Любишь ли ты меня или, может, хоть немного я мил тебе? – спросил я её однажды.

Она ответила:

– Разве могу я кого-то любить, кроме мужа?

Года три назад, когда был я ещё подростком, заметил, как один юноша волочился за Идой.

А потом он пропал. Через месяц после его исчезновения Ида вышла замуж. Это пугает меня, но любовь сильнее страха. Может, отправляясь за очередной вещью для снадобья Иды, этот парень утонул в Рыжей топи или был отдан на съедение птенцам огромного ястреба?

– Хочешь посмотреть, как я буду убивать фею? – спросила Ида, потирая в предвкушении руки. Странно, что даже спрашивая такую жуть, она выглядела милой.

– Нет, воздержусь. Я, пожалуй, пойду. Меня, наверное, мать потеряла.

Только я это сказал, как услышал голос мужа Иды. Кейо спускался со второго этажа по витой лестнице.

– Голубка моя, у нас посетители? – пронёсся по дому его заботливый голос. Ида быстро убрала банку с феей в корзину под столом, накрыв её полотенцем. Она была слегка напугана. Это показалось мне странным.

Муж подошёл к ней и поцеловал в разрумянившуюся щёку.

– Генри Йокинен, если мне не изменяет память? – обратился он ко мне, поднимая чёрную бровь.

– Да, всё верно, – ответил я, и пожал ему руку, пытаясь быть дружелюбным.

– Генри приходил вылечить рану на руке, – ответила Ида, и глаза её, обращённые к мужу, наполнились покорным спокойствием. Она никогда так на меня не смотрела, и эта мысль разожгла во мне ревность.

– О, покажите, прошу, – обратился он ко мне.

Я протянул ему раненую руку.