Мальн. Кровь и стекло

В каждом городке находились те, кто верил, что легенды о мальнах не вымысел, а всеми позабытая история Оглама. Кит даже слышал об узком круге ученых людей, что пытались доказать связь легенд с подлинной историей. В детстве мать постоянно читала сказки о мальнах, а Кит, затаив дыхание, просил еще и еще.

Он тряхнул головой, прогоняя давнишние воспоминания.

– Так что у тебя за дело к Ганару?

Лицо отца снова стало серьезным:

– А вот это тебя не касается, сын.

Кит закусил губу. Отец решился-таки поговорить с главой.

Интересно, о чем? Кит хотел посетовать на такой ответ, но промолчал, с трудом усмирив собственное любопытство.

Они с отцом направились по тропе, по краям которой уже вовсю зеленела трава, и вскоре оставили позади южные ворота. Небольшой городок – где служила защитой лишь простая земляная насыпь с деревянными частоколами на ней – с юга был окружен полями, а на севере, чуть дальше за стеной, раскинулся лес Трибур.

Здания в Ланвилле имели в основном два этажа и тесно примыкали друг к другу.

Настолько тесно, что, двигаясь по узкой улочке, где выступающие вперед верхние этажи и крутые крыши почти соприкасались, Кит едва мог разглядеть небо. А ближе к окраине, где и проживала его семья, деревянные дома стояли отдельно от остальных.

Жилище Кита практически ничем не отличалось от десятка других в округе, что превосходили размерами и удобством обычные деревенские хижины. Хотя в последние годы дом заметно обветшал и требовал починки, чем Кит с отцом собирались заняться, как закончится посевная.

Пока они подходили к дому, отец что-то говорил, но Кит лишь кивал, особо не вслушиваясь в слова. От усталости ныли все кости. Остановившись у порога, он стряхнул землю с обуви, толкнул дверь и прошел внутрь.

Из скромной, но просторной комнаты, служившей сразу и кухней, и гостиной, две двери вели в спальни, где умещались лишь кровати да пара комодов. Кит точно знал, сколько шагов от стены до стены, от угла до угла, и мог передвигаться здесь с закрытыми глазами.

Сняв грязную обувь и поставив ее возле двери, Кит подошел к матери, которая привычно суетилась, накрывая на стол, и нежно поцеловал в щеку.

Его рука сама собой потянулась и отломила хрустящую корочку хлеба.

– Кит, руки ведь грязные! – прикрикнула матушка, но тут же заулыбалась, качая головой. Она попросту не умела долго сердиться.

Кит устроился на деревянном стуле, закинул ноги на обеденный стол, скрестив их в лодыжках, и принялся жадно жевать пшеничную горбушку.