Сотая просьба

Казалось, все вокруг смотрят на меня и показывают пальцами. Вот, мол, та самая, из-за которой не за горами трудные времена.

– Ну че, как там? – равнодушно спросила Любовь Викторовна, когда я вошла в кабинет. В этот момент она подкрашивала губы, и это занятие ей казалось более важным, чем информация с оперативки.

– Беда пришла, – обреченно вздохнула я. – Зеленов за нас взялся.

Глава 3

Моим позором ситуация на оперативке не ограничилась. В этот же день Любовь Викторовну вызвали к директору. Все разговоры в нашем отделе стихли.

Зеленов был не тот человек, который бросает свои идеи. Он обладал хваткой бультерьера, вгрызаясь в своего врага и не разжимая челюстей до тех пор, пока все его требования не будут выполнены. Поэтому в его цеху царила идеальная дисциплина, стояло новейшее оборудование, материалы поступали без промедлений, а начальник транспортного цеха лично руководил вывозом продукции. Связываться с этим типом не хотел никто.

Вернулась Любовь Викторовна нескоро. Она тихо, бочком, вошла в кабинет и опустилась за свой стол. Щеки у нее были того же пунцового цвета, что и у меня.

– Ой, девочки, что будет, – произнесла она и закрыла горящие щеки дрожащими руками.

Вообще наш отдел работал, как часы. Мы проводили десятки собеседований в день, без устали отбирая новые кадры. В перерывах пили чай, хвастались обновками и сплетничали о мужчинах. В общем, все как обычно в женском коллективе.

– Ну, что же будет? – спросила Лариса, мать двоих детей садикового возраста. Она чаще других пользовалась возможностью уйти пораньше по вполне понятным причинам.

– Дали нам установку работать с молодежью, – произнесла Любовь Викторовна так, словно озвучивала расстрельный приговор. – Придется идти в техникумы и институты, завлекать людей. А еще делать нашу заводскую жизнь насыщенной и интересной.

Последнюю фразу она произнесла с таким возмущением, что стало понятно: это цитата. И ни кого-то там, а самого отвратительного Зеленова.

– У кого есть какие идеи? – спросила она, обведя нас глазами.

Идей не было ни у кого, и в помещении повисла тяжелая удушливая тишина.

– Тоже мне, умник, – высказалась Лариса. – Вот Зеленову это больше всех надо, пусть и делает жизнь и интересной и насыщенной.

– А он и будет, – вздохнула Любовь Викторовна.