Шуньята под соусом демиглас

Главным образом из-за того, что моему приятелю выплатили аванс, а я сидел в драных джинсах, голодный, не знающий, где сегодня ночевать. Представьте себя на моём месте. Вот на секундочку засуньте морализаторство в задницу и подумайте, как бы отреагировали вы. Не думаю, что сказали бы что?то типа: «Я так рад за тебя, чувак, даже не представляешь». Кого вы пытаетесь обмануть, sales еgo?stes[7 - Эгоистичные ублюдки (фр.)]? Да вы бы рвали и метали, скрежетали зубами, захлёбывались желчью!

Я с трудом мог усидеть на стуле, мне хотелось вскочить и разнести весь зал, поколотить поваров и самого этого счастливчика – просто для того, чтобы выплеснуть негодование на несправедливость поганого мира.

– Целый мешок золота! – нервно засмеялся мужик. – А если дойду до конца… – Он воровато огляделся по сторонам и перешёл на заговорщический полушёпот: – Обещали дать ещё десять таких же.

– Да ебись ты конём! – взвыл я, добитый в самое сердце.

Действительно, а что ещё тут скажешь?

Впрочем, кое-что в этой истории не складывалось.

Во-первых, если ты, чувак, дохера богатый, почему ходишь в обносках и воняешь, как навозная куча? Во-вторых, кто такая Майя? И, наконец, с какой стати тебя поставили в известность об участии в шоу, осыпав деньгами, а меня нет?

– А может, ты просто ограбил банк и выдумал всё это, чтобы я тебя не сдавал? – напрямик, не без затаённой злобы, бросил я.

Ответить он не успел: к нам снова подошла старая стерва. В руках у неё была не тарелка, а что бы вы думали? Ну давайте-давайте, напрягайте извилины, включайте фантазию.

Швабра? Кактус? Или, может, вибратор? Не-а, не угадали.

Беретта, мать её.

Я завизжал, как монашка, впервые увидевшая член. Справедливости ради стоит сказать, что он действительно был хорош: большой, отполированный, отливающий холодным металлическим блеском. На миг я даже залюбовался. Но спросить, какого чёрта происходит, не успел: эта мразь нажала на спусковой крючок. А потом ещё раз. И ещё. Она продолжала изрешечивать бедолагу до тех пор, пока не опустошила магазин.

Охренеть, только и смог подумать я, вот и пообедали, называется.

Мир громыхнул, разорвался на части и хлынул кровью во все стороны, запачкав стены, столик, обагрив листы меню. Разлетелся брызгами и попал мне в лицо. Кровь стекала по подбородку, по шее, густая и тёплая, впитывалась в ворот футболки, а я орал, не помня себя, захлёбываясь криком. Не знаю, сколько это длилось. Я потерялся во времени, оглох и отупел, сознание моё окончательно спуталось.