Шуньята под соусом демиглас

А я слушал её, позволяя возиться с моими волосами, и думал, что удивительно совсем другое. В иных обстоятельствах мы никогда не начали бы разговор, но сейчас сидели и болтали как ни в чём не бывало. Где?то позади бесновалась пьяная толпа, ревела музыка, а мы – четырнадцатилетняя девчонка и бродяга – вели глупые разговоры, не имевшие никакого отношения к происходящему, и были отстранены от всего мира. Эта мысль выносила мне мозг.

– Кстати, а почему тебя называют Принцессой? – спросил я. – Что?то не вижу твоей короны.

Она даже не улыбнулась. Лицо её по-прежнему было задумчивым и по-взрослому серьёзным.

– Всех девочек в детстве зовут Принцессами. Банальный социальный императив, – добавила она очередную заумную фразу, – никакой оригинальности. Но так меня называл брат, поэтому я, в общем?то, не против.

Ещё она сказала:

– Я по нему скучаю. Шука был хорошим человеком.

Странно, да? Принцесса не сказала что?то вроде: «Я его любила». Или: «Он меня любил». Она говорила о брате как о далёком знакомом, к которому не испытывала чувств.

Но вместе с тем в её голосе слышалось столько печали, что я сразу понял: именно эта сухая фраза лучше всего передавала горечь потери.

И сказал:

– У меня умерла мать. Знаешь, она была той ещё сукой, но мне её не хватает.

Принцесса переплела между собой две косички, которые до этого держала в руках. И с задумчивостью протянула:

– Наверно, он ещё жив. Иначе по телику показали бы его тело. Когда человек умирает, они всегда завершают его сюжетную ветку.

А Шука просто исчез, и всё. Как будто его никогда не было.

Я совсем не удивился тому, что Принцесса знала о существовании шоу. В конце концов, она казалась очень рассудительной для своих лет и понимала слишком многое. Но не выражала ни удивления, ни злобы – словно принимала эту фальшивую реальность как единственно существующую.

Детская психика всё?таки потрясающе гибкая, да?

– То есть как исчез? – спросил я.

– А вот так.

Он просто пропал с экранов. И самого его канала больше не было. Я сначала подумала, что они куда?то его передвинули. Щёлкала пультом, даже оператору звонила. Но никто ничего не сказал.

– И что потом?

– Потом к нам приехала Майя, – ответила Принцесса. – Сказала, он больше не участвует. По всем законам капитализма дала кучу денег, чтобы мы не занимались дестабилизацией системы.

Речь у неё была странная, местами нарочито сложная, как в учебнике.