Шуньята под соусом демиглас

– Ну, говори уже, – рявкнул я, когда напряжённое молчание стало невыносимым.

– У меня апейрофобия.

– Апе… чё?

Слово было незнакомое. Ну, то есть я понял, что Принцесса чего?то боится, только вот не врубился, чего именно. Насекомых? Дырок в пончиках? Открытых пространств? Всяких фобий – их же миллион, и названия ещё такие мудрёные, зубодробительные, охуеешь запоминать.

– Меня пугает бесконечность, – пояснила она. – Когда я думаю, насколько огромна вселенная, мне становится плохо. – Натянув браслет обратно на запястье, Принцесса подняла взгляд, посмотрела куда?то вверх.

Её карие глаза в темноте казались почти чёрными, как беззвёздное небо. – Поэтому не говори, что мы будем идти вечно. Или что шоу никогда не закончится. И надеюсь, ты не веришь в жизнь после смерти.

Необычный страх, не находите? Признаюсь, я слегка опешил. Чего обычно боятся дети? Темноты, собак? Привидений каких?нибудь? Меня, например, всегда пугала тишина. Лет до шестнадцати я засыпал только под бормотание телика.

Помню, однажды там крутили передачу, в которой рассказывали про специально созданные комнаты, вроде вакуумных, куда не проникает ни звука. Где настолько тихо, что человек слышит шум собственной крови. Вот честно скажу: в таком замечательном месте я рехнулся бы первым.

То есть я веду к тому, что тишина – это конкретная, определённая, физически ощутимая вещь. А бесконечность? Её нельзя почувствовать, увидеть, вообразить, в конце концов. Слишком размытая, абстрактная категория, которую невозможно понять ограниченным человеческим разумом.

Это как пытаться представить смерть – само явление, имею в виду. Вот откуда она берётся, где заканчивается, а?

И тут меня осенило:

– Значит, ты боишься умереть?

– Нет, не совсем, – ответила Принцесса. – Сама идея смерти меня не пугает. Наоборот, при мысли о ней мне становится очень легко и спокойно. Когда человек умирает, он заканчивается. Это как раз нормально. Всё рано или поздно должно прекратиться. Я больше боюсь вечной жизни.

Милая такая беседа для первого дня знакомства, правда? Заметьте, мы не обсуждали маршрут, план действий, не пытались придумать, как сберечь наши задницы. Я не спрашивал Принцессу о брате, а она не интересовалась, почему я хочу уйти из шоу, зачем влез в эту дерьмовую авантюру.

Мы шли куда?то вперёд, в темноту, не разбирая дороги, и небо над нами было кромешно чёрным. Казалось, будто там, наверху, разом выбило все пробки и свет погас.