Шуньята под соусом демиглас

Забудьте об этом. Оставьте в голове два слова: Бессмертный Бу – и скажите их вслух много-много раз подряд. Когда повторяешь одно и то же по кругу, в какой?то момент теряешь смысл. Появляется то, что по-умному зовут новизной восприятия, и примелькавшееся слово становится свежим и незнакомым.

Классная штука, да? Думаю, в вашем случае она должна сработать.

А в моём всё было куда проще. Я не знал этого чувака, понятия не имел, что он за птица, а потому мог представлять его образ каким угодно. Примерно то же самое я проделывал, когда вьетнамец тащил меня к Майе.

Разница заключалась лишь в том, что тогда воображению не на что было опираться, то есть изначально мне не дали никаких деталей. А здесь Принцесса обрисовала картинку, и фантазировать стало проще и веселее.

Я сразу представил парнишку с печальными щами, бледного и худого, в траурном фраке, похожего на привидение, носящего удавку вместо галстука. Ну, знаете этот типаж готического страдальца, да? Всё как в кино: чувак живёт в древнем замке, убивается из-за неразделённой любви и спит в гробу.

А в перерывах между стенаниями рассуждает о том, как было бы здорово умереть в чудесную лунную ночь и избавить душу от груза земных страстей.

Шаблонно, скажете вы, никакой оригинальности. Где свобода мышления, Придурок? Навесил тут готовый масскультовый ярлык, чтобы не напрягать мозги, и доволен. Это ведь очень удобно: не строить собственных представлений, брать чужие, созданные кем?то другим. Всё равно что зайти в закусочную и попросить сэндвич из меню, вместо того чтобы купить ингредиенты по вкусу и собрать свой.

Любите ли вы тупые сравнения так, как люблю их я? А тавтологии? А отступления от темы? И что насчёт словоблудия?

Ха-ха, dеsolе, les gars[20 - Извините, ребята (фр.)], я опять несу какую?то хуйню.

Но вы поняли. В голове у меня сложился определённый образ этого человека. Если подумать, он мог быть каким угодно: молодым, старым, богатым, рассудительным, непрошибаемо глупым. Но Принцесса дала ему конкретную, исчерпывающую характеристику: долбоёб.

А потому я силился представить именно его.

Жил он, кстати, неподалёку от вокзала. И не в каком?нибудь средневековом замке, а в старом доме с мрачными пожарными лестницами и проржавевшими водосточными трубами. Ни в одном из окон не горел свет, все они были черны, как само ночное небо.

Заходя в лифт, я спохватился:

– Слушай, а не поздновато ли мы прёмся?

– Да не волнуйся, – усталым апатичным голосом поспешила уверить Принцесса.