Взгляд Ангела, или По следам жениха

– Пошли, еще рановато, кофейку попьем, – ласково пригласила толстая тётка.

Широте русской души я не удивлялась, и, если предлагали, научилась у Маши не отказываться. Она всегда, улыбаясь, говорила: «не отказывай себе, если дают тебе». Сейчас я была ей благодарна, так как завтрака у меня еще не было, а на мои нервы желудок реагировал урчанием. Самое главное я поняла, спасибо любопытной тетке, хочет знать первой, зачем я к редактору стремлюсь, очень умно.

– В городе давно? – Засыпая зерна в кофемолку, спросила тетка.

 – Меня зови тетя Галя, уточнила она, вытирая руки об себя.

– Меня зовут Ярослава. Я приехала работать, – это все, что я посчитала нужным ей сообщить.

– Фотограф или писака? – с умным видом спросила тетя Галя, разливая ароматный кофе по чашечкам. – Я без сахара люблю, а ты молодая учись как надо. Без сахара он настоящий, а сахар губит его бодрость. Пей, че ж на меня уставила свои огромные глазищи, – она еще раз подвинула ко мне чашечку с кофе.

– Спасибо! – чему-то смущаясь, пробормотала я и, не рассчитав, сделала большой глоток обжигающей жидкости, из глаз брызнули слезы, тетя Галя покачала головой.

– Молодая неумеха родители то, как отпустили? – тетя Галя участливо протянула мне салфетку.

– Я жила в интернате, – сообщила я, считая, что одним словом отвечу на все следующие вопросы, так и вышло.

– А понятно, работа тебе нужна обязательно. Назад возвращаться не к кому? Жить-то есть где? – тетя Галя поерзала на диванчике.

– Нет, – на все вопросы, отвечая «нет», я в разные стороны помотала головой, что рассмешило тетю Галю.

– Фамилия моя Ясорева, хохлушка я. Будешь моей племянницей с большой земли, уяснила? Пойду первой к Илюше беседовать, пускай примет как свою, понравилась ты мне, – допивая, вторую чашку кофе, сообщила тетя Галя.

Мужчина толстый, коротенький почти, как колобок, даже голова круглая, на которой устроилось доброе лицо, стоял возле окна. На лице все расположилось очень уютно, и носик картошка врос аккуратно, и глазки щелоки, цвет которых невозможно разглядеть, но очень темные, прилипли под густыми бровями, губы пухлые и ушки оттопыренные.

Он улыбался, и казалось ушки, будто махали, как крылышки. Я впервые столкнулась с подобной внешностью, уставившись на его руки, и остолбенела, втиснутая в двери тетей Галей.

– Илья Николаевич Событин, – протягивая мне пухлую руку, представился мужчина.

Ему угадывалось лет пятьдесят.