Драконья жрица

 – А почему вы здесь? Вам не холодно?

Она окинула растерянным взглядом его лёгкую чёрную рубаху и штаны, но тут же стыдливо прикусила язык. Естественно, ему, Нечистый побери, не холодно! Он же дракон!

Рейгас же коротко рассмеялся в ответ на эти нелепые слова и посмотрел на неё с весельем во взгляде. И, кажется, на этот раз оно не было таким уж притворным, как вчера.

– Нет, мне совсем не холодно, – он приветливо похлопал по месту рядом с собой. – Жрица не соизволит составить мне компанию?

Песни и василиски

Могла ли она подумать, что однажды тысячелетнее огнедышащее существо предложит составить ему компанию? Конечно же, нет.

Была ли она против? Ответ очевиден. Всю свою жизнь Эва рисовала драконов, танцевала для драконов, пела для драконов и обращалась к ним во время молитв. А теперь один из них нарочито небрежно предлагал ей присесть подле него. Это ли не сбывшаяся мечта?

Эва робко приблизилась и опустилась на землю на почтительном расстоянии. Однако снег под её телом не таял и, к сожалению, теплее не становился, потому что слабая человеческая сущность явно не обладала колдовским даром огня.

Поэтому совсем скоро ей стало до стука в зубах холодно – щёки и кончик носа щипал неумолимый мороз. Рейгас, окинув её нечитаемым взглядом, вдруг утомлённо вздохнул, словно имел дело с каким-то бестолковым и крайне упрямым ребёнком. Он дёрнул Эву к себе за шкирку, усадив её прямо под своим боком, и с усмешкой поинтересовался:

– Так теплее?

– Теплее, – робко отозвалась Эва, шмыгнув носом.

В обычной жизни она вовсе не была такой скромницей, но перед драконьим взглядом робела, как благородная дама на светском приёме. – А вы…

Юноша как-то раздражённо скрипнул зубами и уронил голову на локоть. Растрёпанные чёрные волосы рассыпались по плечам, и поэтому выражение его лица было невозможно распознать. Но Эва всё же поспешила прикусить язык. Неужели она сказала что-то, что его разозлило? А если он хотел просто посидеть в тишине, но она начала свою бестолковую болтовню? От этих мыслей у неё пухла голова, а от волнения сердце с такой силой билось о рёбра, словно хотело проломить их.

Но Рейгас вдруг поднял лицо, и янтарный взгляд пронзил её строгостью. Однако ничего злого или враждебного в нём не было.

– Если ты, – почти срываясь на шипение, сказал он. – Если ты ещё раз обратишься ко мне на «вы» – я за себя не ручаюсь. Оставь эти никому ненужные церемонии, зови по имени. Прошу.

Эва непонимающе моргнула глазами.