Майне кляйне поросьонок шпрингает по штрассе

Никогда мы уже не поедем кататься на финских санках… Едва выпадал снег, в первое же воскресенье мы выезжали за город как можно раньше; я укутывал Галочку пледом и возил до самых сумерек; а на обратном пути в станционном буфете ели пышки, запивая обжигающим напитком из большого чана – его пополняла буфетчица, разводя кофе (это, скорее всего, был он) прямо в ведре, и все равно это было очень вкусно… А на будущий год мы планировали съездить в Суздаль, а то вот так приживёшь жизнь, а Суздаля и не увидишь…

Слава Богу, вам по молодости лет не дано понять состояния одинокого старика, но попробуйте хотя бы представить, каково это: осознавать, что ни одной живой душе в этом мире нет до тебя никакого дела, и так ничего и не изменится до самой смерти…

А тут ещё следователь… Я, конечно, понимаю, он выше головы не прыгнет, и преступники сами с повинной вряд ли придут, но ведь можно же выслушать пожилого человека, попытаться хоть как-то обнадёжить, сказать, что виновные непременно понесут наказание… А не скрываться или хамить, что, мол, ходят тут и ходят, от работы отрывают…

И тогда я решил умереть.

Всё, пора и честь знать, хватит уже коптить. Свою программу на этом свете я уже выполнил. Коротковата, правда, она получилась… Какой же, по сути, ничтожный след оставлял я после себя: ничего не открыл, ничего не создал настолько значительного, что благодарные потомки сохраняли обо мне память. Нет, имя мое забудется почти сразу после того, как тело предадут земле.

Да и кому помнить? Ученики? Ну, выучил несколько десятков или сотен юристов. А по большому счету, не велика заслуга – не я, так другой сделал бы это не хуже, а может, даже лучше… На доме бронзовую табличку, что, мол, «здесь проживал с такого-то по такое-то выдающийся…» не прикрутят – не за что. Потомков тоже нет… Новой жизни никому не дал… Слава Богу, хоть ни у кого не отнял …

Никто и никогда не придет на могилу – разве что какой-нибудь прохожий скользнет взглядом по надгробию, прочтёт фамилию, даты, может, высчитает возраст зачем-то, да и выбросит всю эту ерунду из головы.

Да и зачем помнить? Разве говорят эти цифры о том, как человек жил, как умирал? Все его мысли, чувства, переживания, симпатии и антипатии; запас знаний, накопленный за десятилетия, нужных и совершенно случайных; память о прожитых днях, воспоминания о близких – всё это навсегда канет в небытие вместе с ним.