Майне кляйне поросьонок шпрингает по штрассе

Никому уже не узнать, что он, например, наизусть мог прочитать «Евгения Онегина» с любого места, помнил план Бородинской битвы и «правило буравчика»; не узнать, какое беспричинное чувство надвигающегося счастья вызывал у него запах хвои и смолы от только что принесённой с мороза елки, и что вкус киселя с детства вызывал отвращение…

– Простите, немного отвлёкся… Так вот, сделал я все последние приготовления: поставил надгробье на могиле Гали (и будущей моей), заверил завещание, в котором отписал квартиру на шурина, дал указания похоронному бюро насчёт моего погребения, оплатил всё и стал выбирать способ ухода в мир иной.

Вот тут-то и возникло некоторое затруднение. Легко (на удивление легко!) было отважиться на такой шаг, но как это сделать практически? Не ляжешь же просто на кровать, не скажешь: «Прощайте!» – и всё, тут же и помер. Сначала попробовал отказаться от пищи, но не тут-то было: несколько дней голодания смог вынести, но не более того – не хватило выдержки.

Повеситься, или прыгнуть под поезд, или броситься с крыши – всё было страшно, пугала боль, да и выглядеть в гробу хотелось более или менее достойно. От идеи вскрыть себе вены, забравшись в ванну с горячей водой, я тоже, по некотором размышлении, отказался. Конечно, способ аристократический – помнится, в давным-давно виденном фильме некий патриций именно таким образом свел счёты с жизнью, тихо и безболезненно…

– Ой, я тоже смотрела это кино! Там ещё такой лапочка играет, я забыла, он ещё…– девушка наткнулась на испепеляющий взгляд и заткнулась.

– …Но мне он не подходил. Одно дело – совершить акт самоубийства в окружении родных, близких и преданных рабов, терпеливо внимающих, как жизнь капля за каплей выходит из тебя, но совсем другое в пустой квартире одинокого вдовца… Я представил себе, как через несколько дней или даже недель мое тело, раздувшееся от воды и с признаками разложения вытаскивают из квартиры… Хотя… кто бы меня увидел… Работники морга да похоронной конторы – посторонние люди, им по большому счету наплевать, привыкли.

Тем не менее я нашёл вполне приемлемый вариант.

Наступил день годовщины смерти Галочки. Я, по исстари заведенному обычаю, оделся во всё чистое, собрал в полиэтиленовый пакет загодя приготовленную бутылку, стаканчик и несколько бутербродов и потихоньку отправился, как говорится, в последний путь.