Два мира

– Ну тебе-то нет! А меня эта психическая Мальвина чуть на нары не отправила, – он рассмеялся, радуясь скорее вернувшемуся чувству юмора, что отходило некоторое время назад по своим делам, нежели перспективе нового свидания со слишком «борзой», по его терминологии, барышней.

– Марселина! Вася, заучи. А то, если облажаешься, заяву на тебя вместе с ней катать будем.

– Смешно, Королёв. Завтра один и пойдёшь. Будете там смеяться втроём. Не знаю, дойдут ли твои шутки до этой с анашой, но Мальвина обязательно поржёт.

И, да, ППСникам простава с тебя! Раз уж ты такой благородный.

– Бунин, не нервничай, всё с меня – и хлеб, и зрелища. И всё, что захочешь. Но меру знай –а то сам знаешь, куда напишу.

– Ты достал уже, писатель!

Вася поднялся с места и оценивающе окинул свой кабинет, мысленно задаваясь извечно-русским вопросом «а всё ли я взял?». Устало накинул куртку на плечи и лениво продолжил:

– День дебильный сегодня: проспал, потом эта проверка, хрен ли им спокойно не сидится? Еле форму свою отыскал.

Забыл, что она вообще у меня есть. Целый день ходил перед начальством, важностью отсвечивал. Думал, хоть вечером расслаблюсь.

Предугадывая свою следующую мысль, Вася поморщился:

– Тут ППСники девку приводят. Да не одну, а с коробком. А там, Рома, совсем не спички. А, знаешь, что? Марихуана! Лежит себе аккуратненько, девственно нетронутая. Думаю, вот тебе, капитан Бунин, за все твои тяготы! И ведь не подкидывали, всё по-честному – слили девку её же друганы.

– Так себе «друганы». Их бы и закрыл.

Не замечая ничего и никого вокруг, Бунин продолжал распылять гневную отповедь по видавшему те ещё виды помещению:

– Думаю, вот тебе, Вася, материальное поощрение за примерное поведение. Андрюха, пэпс (*сотрудник патрульно-постовой службы – ППС), звонит, мол, должок один товарищ вернуть решил натурой: бабе своей знакомой травку слил. На тебе, Вася, оформляй как душе угодно. И за сколько угодно. Но не тут-то было. Пришёл Рома и всё испортил доблестному оперуполномоченному капитану Бу…, – Вася застыл напротив двери с ключами в руках.

 – Слушай, я всё понял! Она тебе понравилась, что ли? Мальвина эта?

– Марселина.

– Не суть, – Бунин закрывал дверь кабинета с видом человека, стоявшего на пороге величайшего открытия, только ещё до конца не понимающего, с какой стороны от порога это самое открытие лежит. – Ну реально! Дерзкая такая. Как ты любишь. Только больно невзрачная для тебя. Как мышь.