0:1 в пользу в(б)реда

Скорее всего, рассчитывал спихнуть не такого уж и важного театрального деятеля, каким ему виделся Александр Александрович, на дебютанта от хирургии Илью Ильича. Мол, надо же с чего-то начинать. Ангелина Ароновна, как и подобает людям, которые во всяких шумных компаниях незамедлительно впадают в немногословие, целиком отдаваясь наблюдениям, подобные обстоятельства прочитывала на раз-два. Посему, дабы не гулять вокруг да около, улучшив момент, произвела точный выстрел в холёное лицо:

– Сколько?

– С нашим прейскурантом, – Митрофан Митрофанович шумно сглотнул неловкость, – Вы можете ознакомиться на сайте Центра Кардиологии.

Или, – врач посмотрел на уставшее немолодое лицо, – Попросите распечатку на первом этаже в Бюро пропусков.

– Сколько будет стоить операция в вашем исполнении? – без тени смущения пояснила Штерн.

Застланные голубыми линзами глаза сощурились. Объятая белым ситцем рука потянулась к склеенным листочкам. Благообразные пальчики, сверкнув прозрачным лаком, обхватили золотистую ручку.

Тонкое как лезвие перо скорее голубым, чем синим, скрупулёзно вывело ровно шесть цифр. Сама сумма являлась не совсем ровной, но рождена она была ровно шестью знаками.

Ангелина ясно видела то число, будто сие и не отрешённый асфальт под ногами простирался, а сенсорный экран, по которому без конца демонстрировались лоскуты прошлого. Она даже опять кивнула, словно её седая голова не под мрачным небом, а пред холёным лицом, не скрывающим вопросительности.

– Договорились, – томно улыбнулся Митрофан Митрофанович. – Тогда ждите, когда у меня появится окошко. Деньги после операции.

– Почему после? – зачем-то спросила та, у которой на руках не было и половины очерченной суммы.

– Так принято, – мягко пояснил врач.

– Тогда мы можем ехать домой? – встрепенулась Штерн, мысленно перебирая содержимое холодильника.

– Вы – да, – несколько царственно произнёс собеседник, – А ваш муж пусть пока останется у нас.

Пройдёт обследования, сдаст анализы, а там и я освобожусь.

– Так он же уже сдавал… анализы.

– Ну, милая моя, в нашем деле этого добра много не бывает.

Он снова улыбнулся. Она впервые так громко попрощалась и вышла. Наверное, голос старался перекричать мысли. Но не смог. Она совсем забыла спросить про сердце Бореньки: будет ли оно так же биться во время операции или…. Или бесконечно страшно допускать даже в мозг.