0:1 в пользу в(б)реда

Тем паче что сейчас там занято – там поселилась загадка:

– Где же мне найти такие деньги?

Добравшись до дома, невеста, упав на гостевой диван, из последних сил не давала себе упасть духом.

– Бриллианты эти продам! – осенило ту, что к доставшимся от бабушки драгоценностям не пылала ни любовью, ни страстью.

Жалость, конечно, присутствовала, всё ж таки семейная ценность. Однако в сравнении с ценностью своей будущей семьи пусть дорогие, но всё одно побрякушки, явно проигрывали. Успокоившись мыслями, Ангелина Ароновна, сама того не заметив, успокоилась телом.

На том гостевом диване, даже не раздевшись. Так затрапезно день первый, изуродованный отсутствием Бореньки, переехал в день второй.

Вечер лениво сползал с небосклона. Прохожие спешили поскорее запрыгнуть в метро, чтобы там, в усыпальнице свежести, истово мечтать о свободе. В рое осмысленных торопыг протяжно передвигалась неприглядная женская фигура, скомканная в бежевый плащ. Словно кто посреди танцпола, тошнившегося очень современной музыкой, включил старый добрый романс.

И как бы ни была талантлива и где-то даже красива мелодия, ей не удастся изменить актуальность.

– Да что вы, какое по чуть-чуть? – засмеялась Изабелла Игоревна, на корню срубая надежды Бореньки на глоток шампанского в честь бракосочетания. – После операции вы будете пожизненно принимать лекарства, которые абсолютно не сочетаются с алкоголем.

– Пожизненно? – округлила глазки Ангелина Ароновна.

– Совсем-совсем не сочетаются? – надул губки Александр Александрович.

– Совсем не сочетаются, – медово улыбнулась врач.

Без двух недель жена крепко сжала пластмассовые ручки опустошенных авосек. Совсем не злило, что на её вопрос Изабелла Игоревна так и не ответила. Вызывало негодование то обстоятельство, что теперь она снова невеста с неизвестной датой выданья. Ведь тогда очень неприятно раскрылись подробности реабилитации, смеющей простираться ажно до полугода.

– Три месяца так точно, – подбодрила Изабелла Игоревна, раздражающе скалясь.

– Три месяца?! – выдохнула Ангелина Ароновна.

– Три месяца, – протянул Александр Александрович. – А есть мне что-то можно будет, кроме таблеток?

Медовая врач оглушила кабинет звонким хохотом. И не сколь громок был её смех, сколь уничижителен. Геля Штерн не помнила, как распрощалась с женихом и его «докторшей». И прощалась ли? Разгадал ли Боренька в её холодном «позвони, что привезти» горячее желание новой встречи?

Сильно-сильно хотелось домой.