Самолет без нее

За несколько месяцев до описываемого мною случая на Канарах, близ Тенерифе, разбился Боинг-747. Сто сорок шесть погибших. На следующий год, 1 декабря 1981-го, Дуглас ДС-9, выполнявший рейс Любляна – Аяччо, врезался на Корсике в гору Сан-Пьетро: сто восемьдесят жертв. В истории Корсики это единственная авиакатастрофа. Про нее все точно забыли – кроме корсиканцев, естественно. А вот про крушение самолета близ горы Сент-Одиль[4 - В 1992 г. при заходе на посадку на аэродром Страсбурга разбился аэробус А320.] еще помнят – пока эстафету не подхватит кто-нибудь еще.

Но в 1981 году все дружно заговорили о «черной серии».

Чушь полная! Достаточно посмотреть статистику. Вы уж мне поверьте, я обшарил все сайты, посвященные авиационным катастрофам, включая 1001crash.com. Зайдите на него сами и своими глазами убедитесь, насколько точная информация там приведена. Число погибших, технические подробности, чуть ли не посекундное описание последних мгновений перед роковым падением. Это кажется невероятным, но составители сайта установили, что за последние 40 лет самолеты терпели крушение больше 1500 раз, в результате чего погибло двадцать пять с лишним тысяч человек… Подсчитайте сами, получается примерно 40 авиакатастроф в год.

Иными словами, каждую неделю в мире разбивается самолет, и далеко не всегда это происходит в Китае или над сибирской тайгой…

Что ж тут удивляться, что про трагедию на Мон-Террибль люди довольно быстро забыли. Что такое сто шестьдесят девять погибших? Пыль.

Звездная пыль…

Да я и сам в то время не обратил на этот случай внимания. Ну услышал сообщение по радио… И думать про него забыл. В то утро я был в городе Андае и сидел в засаде. Я тогда расследовал в одном казино финансовые махинации, за которыми явственно маячили баскские террористы. Работенка – не соскучишься. В ту пору я охотно брался за горячие дела, можно сказать, специализировался на них. Частным сыском я занимался уже почти пять лет, потратив предыдущие двадцать на игры в наемника в разных уголках земли.

Мой возраст приближался к пятидесяти. В наследство от бурного прошлого мне остались в кашу раздробленная бедренная кость и перекрученный не хуже веревки позвоночник. Когда приходилось вести скрытое наблюдение, я толстел на килограмм в неделю, а чтобы от него избавиться, уходил в лучшем случае месяц. Короче говоря, в шкуре частного детектива я чувствовал себя вполне комфортно, даже если удача сопутствовала мне далеко не всегда.