Самолет без нее

Сделать это в два часа ночи не представлялось возможным – следовало связаться с отделением «Эр Франс» в Стамбуле. Наверное, именно так рассуждал главный редактор, сказавший себе, что, в конце концов, не так уж и важно, как зовут ребенка. Конечно, если бы на первой полосе газеты под фотографией голубоглазой малютки было напечатано ее имя, эмоциональное воздействие на читателей было бы еще сильнее, но… «Чудесное спасение в Мон-Террибль» тоже звучало неплохо. Плюс сохранялась часть тайны, а значит, будет о чем писать завтра.

Или послезавтра.

Ну и вот.

Имя и фамилия девочки пока оставались неизвестными. И я потратил восемнадцать лет жизни, чтобы их узнать.

5

2 октября 1998

09:10

Истеричный взрыв хохота, раздавшийся за столом, где теснились пять студентов, вывел Марка из себя. Парни передавали друг другу какие-то фотографии – должно быть, с последней вечеринки. Такие снимки потом обычно хранят долгие годы, припрятав в укромном местечке, чтобы время от времени разглядывать со смешанным чувством стыда и гордости.

Марк плохо знал этих ребят; вроде бы они входили в самую крупную студенческую ассоциацию, занимавшуюся организацией внеучебных мероприятий. Университетский кооператив, ксерокопирование лекций и материалов к экзаменам и прочее в том же духе. Вырученные средства как раз и шли на финансирование подобных вечеринок.

Марк поднял глаза.

Если часы не врут, 09:11.

Мариам, демонстративно отвернувшись от него, болтала с девушкой, с головы до ног, включая выглядывавшие из-под низкого пояса юбки трусы, одетой в черное, – вылитая Мортиша Аддамс.

Марк вздохнул и перевернул страницу тетради.

Ничего не поделаешь.

Дневник Кредюля Гран-Дюка

Ну вот. Именно тогда и зародилась тайна Мон-Террибль. Может, вы даже кое-что об этом помните? Хотя поначалу все шло как обычно. Осиротевшего младенца, найденного молодым пожарным, поместили в детское отделение больницы Бельфор-Монбельяра, приставив к нему целую армию врачей.

Я восстановил последовательность событий с точностью до минуты, но избавлю вас от ознакомления с показаниями свидетелей, занявшими долгие часы. Думаю, краткого пересказа будет достаточно, тем более что звучит он весьма поучительно.

Леонс де Карвиль узнал обе новости сразу – и о крушении самолета, и о чудом спасшемся ребенке – из шестичасовых выпусков последних известий по радио. Леонс де Карвиль всегда вставал рано.