Самолет без нее

Она была сиротой. Витрали ее обожали – впрочем, она платила им тем же. Строго говоря, никакая Турция ей была не нужна. Ее воплощенной мечтой, ее волшебной сказкой стали Марк и Эмили – два теплых комочка, а к ним в придачу – любящий муж и дед с бабкой, души не чаявшие во внуках.

Пьер и Николь Витраль услышали новость о крушении самолета одновременно, в семичасовой радиопередаче «Франс-Интер».

Они слушали ее каждое утро.

В тот день они сидели друг напротив друга за столом в своей тесной кухоньке. Чашки – кофе для Пьера и чай для Николь – так и остались стоять нетронутыми, словно время навсегда остановилось в ту секунду, когда замерла жизнь в скромном рыбацком домишке на улице Пошоль, в квартале Полле – старинном рыбацком квартале, островком сохранившемся в центре портового города Дьеппа.

– Почему Лиза-Роза? – вдруг выкрикнула Николь Витраль.

Дома на их улице – с дюжину одинаковых, похожих как близнецы фасадов – имели общие стены. Все, что происходило у соседей, немедленно становилось известно остальным.

– Почему они решили, что ее зовут Лиза-Роза? Кто им сказал? Может, сам младенец? Так и заявил пожарным, а? Трехмесячный ребенок! Девочка, глаза голубые… Это наша Эмили! Она жива! Пусть кто-нибудь попробует сказать мне, что это не она! Пусть только попробует! Они там что-то химичат. Она одна осталась в живых, вот они и хотят ее у нас украсть. Украсть нашу внучку…

По щекам у Николь катились слезы. Несмотря на холод, соседи начали по одному выходить на улицу.

– Нет, Пьер, нет. Поклянись мне. Они не отнимут у нас внучку. Не для того она выжила в катастрофе, чтобы ее у нас украли. Поклянись мне.

В смежной с гостиной спальне проснулся разбуженный бабушкиным криком двухлетний Марк. Проснулся и заплакал. Он сам не понимал, почему плачет. Впрочем, у него от того скорбного утра не осталось никаких воспоминаний.

2 октября 1998

09:24

Марк поднял голову от записей Гран-Дюка. В глазах у него стояли слезы.

Разумеется, он не помнил того скорбного утра. Он и не знал о нем ничего, пока не прочитал в этой тетради…

Было что-то нереальное в том, как перед ним открывались подробности трагедии, пережитой в далеком детстве.

От шума и гвалта в баре «Ленин» закружилась голова. Пятеро веселых парней из студенческой ассоциации ушли, громко хлопнув на прощанье стеклянной дверью. Марк провел рукой по лицу, незаметно смахивая влагу из уголков глаз.