Самолет без нее

– Я имел долгую беседу с дедушкой и бабушкой Карвилями, – сообщил он судье. – В основном, конечно, с Леонсом де Карвилем. Они знали внучку только по смутным телефонным описаниям. Правда, у них есть фотография новорожденной Лизы-Розы, полученная по почте вместе с поздравительной открыткой…

– Что же дает эта фотография?

Комиссар Вателье чуть скривился:

– Практически ничего. Мать на снимке кормит ребенка грудью. Лизу-Розу видно со спины. Можно разглядеть шею, ушко, но это все.

Судья Ледриан судорожно дернул за правый конец шарфа.

Н-да, похоже, дела у Карвилей обстоят неважно…

С вашего позволения, забегу немного вперед. В последующие недели Леонс де Карвиль созвал целую толпу самых уважаемых экспертов, которые пришли к единому мнению: ухо спасенной девочки в точности соответствует уху запечатленной на фотографии Лизы-Розы. Я лично внимательно изучил и отчеты экспертов, и саму фотографию и должен признать, что сделать на ее основании какой-либо вывод – положительный или отрицательный – можно было лишь при условии очевидной недобросовестности.

Ледриана результаты экспертизы не удовлетворили, и он продолжал изучать генеалогию спасенного ребенка.

– А что насчет дедушки и бабушки Лизы-Розы с материнской стороны? – задал он вопрос.

Комиссар Монбельяра Вателье с грустью посмотрел на Эйфелеву башню, сиявшую огнями не хуже новогодней елки, заглянул в свои записи и сообщил:

– Вероника, мать Лизы-Розы, – четвертый ребенок в семье Бернье, проживающей в Квебеке. Всего у них семеро детей и уже одиннадцать внуков.

С Александром Вероника познакомилась в Торонто, на семинаре по молекулярной химии, и после замужества практически перестала общаться с родственниками. Тем не менее Бернье вроде бы поддерживают Карвилей, хотя достаточно робко.

– Хорошо. Постараемся что-нибудь о них выяснить, – сказал Ледриан. – Теперь перейдем к Эмили Витраль. Здесь у нас, насколько мне известно, чуть больше свидетельств…

– Да как сказать, – вздохнул Вателье. – Ее медицинская карта, сумка с одеждой, соски-бутылки и прочие слюнявчики тоже сгорели.

Вот что точно мне удалось установить: с рождения и до двухмесячного возраста дед с бабкой видели внучку пять раз, в том числе дважды в роддоме Дьеппа, в первую же неделю, и один раз – в день отъезда родителей девочки, когда Паскаль и Стефани заезжали к ним, чтобы оставить Марка. Девочка в тот раз спала.

Комиссар повернулся к доктору Моранжу. Тот заговорил:

– Я присутствовал при их визите в больницу Бельфор-Монбельяра.