Самолет без нее

Гран-Дюк перечитал написанные им слова. Ладно, остальное его больше не касается.

Обвел комнату прощальным взглядом. Хотел было выбросить пустую бутылку и вымыть бокал, но передумал, улыбнувшись сам себе. Полицейских и врачей, которые будут стоять над его телом, вряд ли смутит грязный бокал. Стол красного дерева и навощенный паркет будут забрызганы его кровью и ошметками мозгов. Та еще картина. Если только его исчезновение не будет обнаружено сразу, что само по себе маловероятно (кто его хватится?), соседи забьют тревогу, когда запах станет невыносимым, а это значит, что здесь будет лежать полуразложившийся труп, по которому с мерзким жужжанием ползают жирные мухи.

Лишний довод «за», подумал Гран-Дюк.

Подобрал и бросил в камин отлетевший в сторону картонный квадратик.

Если собрался уходить, уйди красиво.

Гран-Дюк медленно подошел к секретеру красного дерева, стоявшему в углу, напротив камина. Открыл средний ящик, достал из кобуры идеально вычищенный револьвер «матеба», серебристо блеснувший в отсветах пламени.

Пошарив рукой в глубине, нащупал три патрона 38-го калибра.

Улыбнулся. Заученным движением откинул барабан и аккуратно уложил в гнезда патроны.

В принципе, хватит и одного, даже если он не вполне трезв и рука может дрогнуть. Но приставить дуло к виску и нажать на спусковой крючок он как-нибудь сумеет.

Вряд ли промахнется. Несмотря на 620 миллилитров алкоголя в крови.

Положив револьвер на стол, выдвинул левый ящик и достал пожелтевший от времени номер газеты «Эст репюбликен».

Он потратил несколько месяцев, обдумывая, как обставит сцену своего ухода, и разработал целый ритуал, который должен помочь ему разом покончить со всем этим делом и вырваться из проклятого лабиринта.

23:54

Языки пламени в камине доедали последние бумажные листки. Детектив скользнул взглядом к виварию, откуда доносился отчаянный стрекот. Он отключил электрическое питание полчаса назад. Без пищи, лишенные кислорода, стрекозы не протянут и недели. А ведь он потратил немыслимые деньги на приобретение наиболее редких видов, долгие годы ухаживал за виварием, кормил его обитательниц мелкими насекомыми, следил за ними, спаривал, а уезжая по делам, поручал заботу о них специальной фирме.

Теперь они тоже умрут. Вместе с ним.

Вообще-то говоря, подумал Гран-Дюк, довольно приятно сознавать, что ты волен распоряжаться чужой жизнью: сначала опекаешь человека, а потом приговариваешь его к смерти; сначала даришь надежду, а потом приносишь в жертву.