Самолет без нее

Однако стоило ему обратиться с вопросом к другому участнику передачи, как оператор непременно переводил камеру на Николь – та, уверенная, что на нее пока не обращают внимания, прекращала дергать свой пиджак, и телезрители могли насладиться видом ее восхитительной груди.

В феврале 1981 года Николь Витраль своим нестандартным шармом потрясла всю Францию. Меня она в тот вечер тоже потрясла, хотя я пока не был с ней знаком – наша первая встреча состоялась несколько месяцев спустя. Она продолжала волновать меня все эти восемнадцать лет.

Она и сегодня не дает мне покоя, хотя ей уже шестьдесят пять. Примерно столько же, сколько и мне.

Вы уже догадались, что позиция Витралей и малютки Эмили в суде кардинально изменилась. Лучшие адвокаты Франции – за исключением тех, что работали на Карвиля, – предложили семейству из Дьеппа свои услуги. Разумеется, бесплатно. Реклама в этом деле стоила любых гонораров, к тому же на их стороне было общественное мнение. Золотая жила! Так что с точки зрения профессионализма юристов силы в борьбе сравнялись.

Первым, что предприняли новые адвокаты Витралей – компетентные, влиятельные, известные, – было объявление форменной войны судье Ледриану. Они обвиняли его в пристрастности, убежденные, что он подыгрывает де Карвилям. Еще бы: Ледриан и Карвили принадлежали к одним и тем же кругам общества. «Лайонз клабз», Ротари-клуб, масонская ложа, ужины в посольстве и прочая, прочая, прочая – ему припомнили всё, и далеко не все упреки носили невинный характер.

В конце концов министерство юстиции поддалось давлению. 1 апреля судья Ледриан подал прошение об отставке – несмотря на дату, это был не розыгрыш. Вместо него назначили молодого судью Вебера, возглавлявшего Страсбургский суд, – коротышку и очкарика, представлявшего собой нечто среднее между Элиотом Нессом[6 - Элиот Несс (1903–1957) – специальный агент министерства финансов США, сумевший упрятать за решетку главаря мафии Аль Капоне.] и Вуди Алленом. Никто ни разу не усомнился в добросовестности Вебера – даже Карвили.

Процесс начался 4 апреля. Все понимали: ровно через месяц решение будет принято. Судье придется сделать выбор. Стороны сходились в одном: никакого компромисса. Никаких двусмысленностей типа двойного имени или совместной опеки – неделю в одной семье, каникулы в другой. Монстра, искусственно слепленного из двух личностей, не желал никто.

Судья Вебер должен был рубить по живому. Решать вопрос жизни и смерти.