Самолет без нее

Обнаружена ли на запястье девочки полоска более светлой, незагорелой кожи, какая остается у каждого, кто постоянно носит на руке браслет?

Время в зале суда, казалось, остановилось.

– И еще раз нет. Благодарю вас, у меня все.

Мэтр Легерн вернулся на свое место. Адвокаты Карвиля попытались опротестовать заявление Легерна, обвиняя последнего в театральности. Браслет или его отсутствие не может являться доказательством, настаивали они. Легерн пропустил упреки мимо ушей. Он знал: чем активнее они защищаются, тем больший вес приобретает его версия.

Если именной браслет был таким пустяком, почему Карвиль не сообщил о его существовании органам правосудия?

По прошествии времени можно сказать, что вся эта история с браслетом имела не больше значения, чем все остальное. Некоторое сомнение в умах она могла бы посеять, но не более того. Однако на той конкретной стадии процесса браслет превратился в вещественное доказательство, свидетельствующее против Карвилей. Он стал тем самым новым элементом в деле, которого все с нетерпением ждали с начала расследования.

Судья Вебер уставился на Леонса де Карвиля долгим пристальным взглядом. Бизнесмен солгал. Это была ложь умолчанием, но все-таки ложь. Ложь, разоблаченная противной стороной. Одного этого могло хватить, чтобы решить дело не в его пользу. Тем более что больше ухватиться было просто не за что.

В сомнении воздерживайся…

Возвращаясь к браслету Карвилей, добавлю, что я потратил на его поиски долгие годы. Подумать только, сколько сил и энергии ушло у меня на изучение этого следа… И ведь я до него чуть было не добрался! Если бы да кабы… Впрочем, простите меня, я снова забегаю вперед…

Судья Вебер вынес решение несколько часов спустя. Девочку, спасшуюся при крушении самолета в Мон-Террибль, зовут Эмили Витраль. Официальными опекунами ребенка, равно как и опекунами Марка Витраля, назначаются Пьер и Николь Витраль, дед и бабка означенных детей.

Лиза-Роза де Карвиль умерла, вместе со своими родителями сгорев в пожаре, вызванном крушением аэробуса 5403, совершавшего рейс «Стамбул – Париж».

Адвокаты Карвиля собирались подавать апелляцию, задействовать любые доступные механизмы влияния. Леонс де Карвиль не позволил им этого сделать. Пораженный молнией дуб из сценического образа превратился в реальность.