История Лоры Виттеншлегер

Дама в шляпке на цыпочках подкралась к «неблагополучной» квартире, прислушиваясь к происходящему за дверью и поднимая кверху указательный палец, давая тем самым соседке понять, чтобы та стояла очень тихо, не дышала.

Потом, словно вдруг чего-то испугавшись, любопытная кумушка, отпрянула от двери и, схватив спутницу под локоть, направилась с ней к выходу.

Отойдя от дома метров десять, она многозначительно сказала:

– У них ребенок плачет! Живут, как злодеи, как разбойники, не поймешь сколько их там. Вначале, когда дом заселяли, один въехал, тот, кривой пенсионер без ноги, на протезе.

Вроде кому-то рассказывал, что он инвалид войны, а на самом деле на девятое Мая из парадного-то в орденах и не вышел, как все нормальные ветераны и на парад не пошел. А как к нему сотня родственников привалила неожиданно! И девок водят, и водку пьют, и, наверное, может и действия всякие там распутные производят… Ведь ребенка-то раньше не было! А теперь плачет. Сделали, значит. Новорожденный, по всему видать. Надо бы на них жалобу написать в жилуправление или милицию. Пусть накажут!

– Лучше пусть выселят к ядреной Фене! – Возмутилась соседка.

– Вот именно! – Согласилась, слегка смутившись, первая, – это вы очень правильно подметили, только выселение и поможет.

Обе обернулись в сторону дома, из которого вышли. На окнах «неблагополучной» квартиры не было ни занавесок, ни других каких-либо заметных взгляду признаков жизни. К оконным стеклам с самого заселения не дотрагивались тряпкой.

Как только женщины разошлись по своим делам, в их подъезд заскочил худощавый лет двадцати с небольшим хлыщ в засаленном кителе на манер военного.

Одолев в три шага пролет лестницы, он добавил грязи на и без того затоптанную лестничную площадку черными из грубой свиной кожи ботинками и настойчиво трижды позвонил в квартиру под номером 37.

Дверь открыл ему тот самый инвалид, который со слов женщин игнорировал День победы. Он был бледный, с поросшим щетиной лицом и передвигался на костылях.

Из пустой штанины выглядывала сине-красная культя утерянной неизвестно, где ноги.

Мужчины молча равнодушно пожали друг другу руки. Один, не снимая одежды и ботинок направился в зал, другой поспешил следом за ним, вопрошая дрожащим голосом:

– Самогон принес? Марат! Ты самогон принес? Деньги принес? Ты папиросы купил?

Вошедший молча, со спокойным выражением лица выложил из карманов кителя на стол пять пачек «Беломора», две бутылки первача и пачку червонцев.