История Лоры Виттеншлегер

– Зинка где, Никифор? – Баском спросил старика Марат, – клиента под вечер ждите.

– Обслужит, обслужит Зинка по полной программе, не боись! —Оживился Никифор, схватив со стола бутылку самогона и отлил из нее в большой граненый стакан. – Она там (он кивнул головой в сторону одной из трех комнат, дверь куда была закрыта). Работает.

В квадратной зале мебель была сборная и не новая. Вдоль одной из стен стояла восьмидесятых годов темно-коричневая полированная, облезшая в нескольких местах стенка. В углу у окна – цветной телевизор, два кресла.

А по другую сторону – два «разнокалиберных» расшатанных, прожжённых сигаретами незастеленных дивана.

Воздух в комнате висел тяжелый, цветастые обои на стенах покрылись зеленовато-желтым налетом никотина.

У диванов на немытом полу стояли пепельницы с залежами сигаретных «бычков», а также желтый эмалированный тазик с горячей водой, из которого еще еле заметно шел пар.

Никифор, опрокинув стопочку первача, плюхнулся на диван, осторожно положив рядом с собой костыли и опустил культю ноги в таз.

– Ну ты тут, гы!..Это… как на курорте, – криво ухмыльнулся Марат и провел растопыренными пальцами ладони по своим черным длинным волосам, немытыми густыми локонами спадавшим на скрученный воротник.

– Я тут живу!.. – Довольно протянул Никифор.

– Да живи, кто те че говорит… – Марат опустился в кресло у телевизора.

– А че!.. Хата есть, женка тоже есть, ну, пусть не женка, а сожителка, один черт. Жрать-то она все-равно хоть редко, но готовит.

 – Рассуждал Никифор.

– И трется о тебя, хрена старого. Дура.

– Не без того… – улыбнулся Никифор, обнажив в улыбке кривые желтые зубы. Он высунул язык и поводил им плотоядно по своим пухлым похотливым губам, изображая плотскую страсть. – Зин-ка!!! Сука. Закругляйся с этим… слышь? Кончай давай!

«Уже кончила!» – Раздался из-за двери развязный прокуренный голос сожительницы.

Марат довольно откинулся в кресле, заложив ногу за ногу, ухмыльнулся.

Посидели молча.

Потом в зале объявилась Зинка – баба лет тридцати пяти со взлохмаченными, спаленными перекисью волосами в дешевом красном пеньюаре.

– Маратик!.. – Блаженно улыбнулась она и взгромоздилась парню на колени, поглаживая его по прыщавой щеке. – Возьми меня в замуж, Маратик! Ты такой хорошенький, симпатичненький… Настоящий цыганский барон! Сделай меня тоже цыганочкой!

– Слезь с колен, шалава! – Приказал Никифор. – Не забывай: ты замужем. За мной. Тащи полотенце.