Сердце Волка

Торак выжидал, пока у него не кончилось терпение. Увидев, что зверь больше не шевелится, он осторожно спустился с дерева.

И, оказавшись на взрытой земле спиной к умирающей иве, почувствовал себя совершенно беззащитным. У него больше не было ни стрел, ни топора – только нож.

Должно быть, кабан все-таки мертв. Его покрытые пеной бока больше не вздымаются, значит он не дышит…

Рисковать, однако, нельзя. До мертвого кабана всего шага три, но подойдет он к нему только тогда, когда отыщет топор.

Торак бесшумно скользнул за изуродованный ствол ивы и принялся шарить в папоротниках: топор должен быть где-то здесь.

А кабан у него за спиной, пошатываясь, поднялся на ноги.

Торака охватило отчаяние: ну где же топор?!

И в то мгновение, когда кабан бросился на него, он наконец увидел свой топор.

Схватив его, он резко повернулся и вонзил острие в мощную кабанью шею.

Кабан замертво рухнул на землю.

* * *

Торак стоял над ним, застыв как изваяние.

Ноги не держали его, грудь тяжело вздымалась, а в руках он по-прежнему до боли крепко сжимал топор.

Дождь струился по его щекам, как слезы, и печально стучал по листьям. Тораку было не по себе. Никогда в жизни он никого не убивал просто так, не ради пропитания. И никогда не убивал друга.

Выронив топор, он опустился на колени и положил дрожащую руку на горячий колючий бок кабана.

– Прости меня, друг, – сказал он.

 – Но мне пришлось это сделать. И да обретут мир и покой твои души!

Подернутые пеленой глаза незряче уставились на него. Души уже покинули тело кабана. Торак чувствовал их присутствие. Совсем рядом. И они были разгневаны.

– Я отнесусь к тебе с должным уважением, – сказал Торак, поглаживая мокрый от пота кабаний бок. – Обещаю.

Он раздвинул шерсть – и охнул. Глубоко в ребра кабана вонзился какой-то странный дротик.

С помощью ножа Торак извлек его и вымыл в ручье.

Ничего подобного он раньше не видел. Острие дротика имело форму листа, но с какими-то опасными острыми зазубринами, и было сделано из закаленного на огне дерева.

У него за спиной среди деревьев послышался смех. Он резко обернулся. Но смех словно растаял в Лесу.

И только тут до него дошел смысл находки. Так вот почему кабан вдруг напал на него! Он вовсе не был болен. Он был просто ранен. И ужасно страдал.